Колеров не примирился, конечно, с поруганием святыни. Тем более что в запасе у него был всепобеждающий, по его мнению, аргумент: «Россия все-таки защищала свою идентичность, потому что с полным основанием понимала, что для Запада нет большой разницы - Югославия или Россия, просто Югославия доступна для изнасилования, а Россия пока нет». Но отступник стоял на своем: «В случае с Косово мы совершенно напрасно идентифицировали себя с сербами. Почему мы должны считать, что у нас больше общего с ними, чем с немцами, французами или американцами? Такая политика не рациональная и, в конечном счете, не национальная».
Шушарин был прав: заложенная им страница действительно сразу вводила в курс аргументации обеих сторон. Проблема, однако, была в том, что подавляющее большинство тогдашних «производителей смыслов» - либеральных интеллектуалов, повторяю,-согласились не с ним, а с Колеровым (я его не знаю, но авторитетный, надо полагать, был тогда человек, если столько звезд российской публицистики согласились с ним беседовать). Несогласных было лишь трое. И вовсе не из робости, как инсинуировал летописец реванша, согласилось с Колеровым большинство, а по убеждению.
Это правда, пути этого большинства впоследствии разошлись: Максим Соколов станет ведущим публицистом казенных
Значит, предчувствовало, подозревало это «общественное мнение», что интернационалисты в России-пятая колонна Запада? Только последней точки недоставало «толпам молодых людей, получивших западное образование, работавших за границей, белым воротничкам, чтобы настроиться вполне националистически». И вот Запад предоставил им неопровержимую улику - в Косово! Нет, не в том, конечно смысле, что остановил варварскую этническую чистку-о ней вообще ни слова не было произнесено НИ В ОДНОЙ из 13 бесед,-но в том, что попытался, вопреки воле России, расчленить Югославию, перечеркнув героические усилия Милошевича, мужественно отстаивавшего суверенитет своей страны. И с ней «идентичность России». А они, эти Шушарины и Зорины, безнадежное меньшинство, стали на сторону Запада. Ну, конечно же, пятая колонна!
Не захочешь, а вспомнишь чаадаевское: «У нас происходит настоящая революция в национальной мысли, не хотят больше Запада, хотят обратно в пустыню». Это, понятно, о временах Николая I, о котором тоже без доброго слова в колеровских беседах не обошлось. И в какой связи! «Если выбирать исторические параллели, то путинский образ ближе всего к образу Николая I, столь нелюбимого интеллигентами и репутационно замаранного, но при этом - абсолютно вменяемого... искренне национального» (это, увы, Архангельский). И про то, что антизападная революция в национальной мысли (которую Чаадаев так неосторожно сравнил с бегством «обратно в пустыню»), была не одномоментной вспышкой, а нарастала неуклонно, всю вторую половину ельцинского царствования, это тоже Архангельский: «От 1996 года до 1998-го было время вызревания нового русского национализма».
Этот «новый русский национализм» торжествовал победу в колеровских беседах. И самые хлесткие пощечины либералам принадлежали, ясное дело, Соколову: «Косово шокировало либеральных деятелей потому, что они так верили товарищу Клинтону, как, может быть, не верили себе». И так отчаянно подвел их упомянутый товарищ, что «когда получилась незадача, почва ушла у них из-под ног». Подразумевалось, естественно: кончилось ваше время, ваше гнилое, либеральное, ельцинское время: новый режим на дворе (отсюда и название брошюры). И майский день русского национализма два года назад - это только начало.
Увы, отдадим ему справедливость, прав он оказался - Максим Соколов, либерал-расстрига.
'*) Заключение
Как странно, что только сейчас, когда я это пишу, понял я, наконец, почему так встревожила, так испугала меня.та давняя брошюрка. Это Архангельский мог тогда восхищаться сходством путинского образа с образом Николая I. Я-то, посвятивший целый том своей трилогии тому страшному царствованию, знал, к чему может привести это сходство. И дело не только в том, что все и впрямь повторилось. Опять, как в николаевские времена, Россия против мира. Опять революция в национальной мысли-под знаменем «обратно в пустыню». Опять вторжение на чужую территорию (пусть украинскую теперь, не турецкую), словно своей мало. Опять территориальная клаустрофобия и демонизация неприятеля. Опять вызов мировому порядку.
