Но для националистов это означало бы признать нечто, по их мнению, невозможное. А именно, что советская империя - русское государство. Солженицын возражал яростно: «Бездумное заблуждение - считать русских в СССР правящей нацией. Русские - главная масса рабов этого государства». Но кто же в таком случае был в СССР правящей нацией, если исключить инопланетян и инородцев? Не знаю, как отнесутся читатели к моему аргументу, но мне кажется, что в основе сол- женицынского суждения лежит грубая историческая ошибка. Покажу это на примере.
В том-то и заключалось коварство традиционных континентальных империй Восточной Европы, что в то время, как их элиты правили государством, народы их несли на себе «бремя империи». Разве не оказалось, скажем, турецкое крестьянство в Оттоманской империи начала XX века «главной массой рабов этого государства»? И разве не могли тогдашние турецкие националисты сказать, предваряя Солженицына, что турецкий народ «изможден, биологически вырождается, его национальное сознание унижено, подавлено»? Едва ли, однако, стал бы кто-нибудь утверждать на этом основании, что бездумное заблуждение - считать турок в Оттоманской империи правящей нацией. Ненадежная, согласитесь, опора в серьезном споре националистическая идеология.
Но на помощь Солженицыну спешили идеологи ВСХСОН. «Составные части марксистского учения, - подсказывали они, - заимствованы из западных буржуазных теорий». А поскольку на этом, заимствованном с Запада марксизме и держится советская власть, то ясно ведь как божий день, кто на самом деле виноват во всех российских бедах. Запад - вот кто! Под пламенным пером Солженицына превратилась эта бледная канцелярская констатация в демонический «черный вихрь с Запада», вырастая в целую философию, изложенную
«У вас остается неколебимая власть, отдельная сильная замкнутая партия, армия, милиция, промышленность, транспорт, связь, недра, монополия внешней торговли, принудительный курс рубля... но дайте же народу дышать, думать и развиваться! Народ желает для себя одного: свободы жизни, духа и слова. Не вмешиваясь в государственную власть, он желает, чтобы государство не вмешивалось в жизнь его духа».
Не правда ли, звучит эта страстная тирада так, словно написана одной рукой? На самом деле лишь первая ее часть принадлежит Солженицыну. Вторая (начиная со слов «Народ желает») обращена была к совсем другим вождям и
Увы, как свидетельствует история, там, где народ не контролирует власть, там власть контролирует народ, не давая ему ни дышать, ни думать, ни развиваться. Может быть, именно в Российской империи, по мнению Аксакова и Солженицына, дело обстояло иначе? Может быть. Но в таком случае следовало это доказать. Ибо в ином случае их обращения к вождям служили бы лишь
Общее впечатление от «смены культурного кода» в 1960-е, согласитесь, скорее тревожное. В известном смысле он как бы предрекает путинский взлет авторитарного национализма после распада советской империи. Но до этого еще далеко. Пока что мы лишь в самом начале возрождения Русской идеи в СССР.
Глава 3
ВСХСОН
Т
ак назвала себя, как мы уже говорили, первая в постста- линский период (если не считать, конечно, эмигрантского Народно-Трудового союза - НТС) относительно крупная подпольная организация, ст авившая себе целью вооруженное свержение государственного строя в СССР. Этим она решительно отличалась от либерального диссидентства, ратовавшего, как мы тоже знаем, за гражданские права. Нет сомнения, что в советских условиях и то и другое движение были утопическими. Но по разному.
Если идеалом, скажем, «Хроники текущих событий* были многопартийная < истема и вообше Европа, то ВСХСОН. рассматривавший Рогсию как отдельную от Европы православную цивилизацию и советский коммунизм как порождение западного зла, должен был, подобно всем па гадинам Русской идеи, искать в качестве идеала некий «русский путь» к свободе, изобретать, если хот ите, велосипед. Что они изобрели, мы видели. Теократию.
Революционеры ндродники (группа < Освобождение труда л)
