После ее ухода Арсен сидел еще некоторое время в растерянности, потом встал, войдя в море, поплыл, загребая руками воду и часто ныряя, как бы желая смыть из головы образ этой женщины. Но он не вымывался. Нахально лезли ему в глаза сильные бедра, тронутые первым, розовым, еще не успевшим потемнеть загаром, упругие выпуклости налитых грудей с сосками, темневшими под влажной тканью купальника. Арсен несколько раз пытался восстановить в памяти ее лицо, но это ему не удалось. Была лишь здоровая призывная женская плоть. Плоть женщины, лишенной лица. Арсен неожиданно рассмеялся, сообразив наконец, отчего у Симы пропало лицо…
Сима сидела на том же камне, похожем на слоеный пирог. Арсен увидел ее издали и почувствовал смутную неприязнь — он не хотел этой встречи, хотя ради нее и пришел сюда.
— Почему вы вчера не пришли? А я ждала вас!
— Не смог…
— А, понятно, жена, хозяйство… Воскресные заботы, в общем.
В тоне ее звучала очень дружеская насмешка, поэтому Арсен не обиделся. Но все же повернул разговор.
— Вы уже искупались? — На Симе было то же ситцевое платье с огромными астрами. — Или еще не раздевались? — И он стал стягивать с себя тенниску.
— Еще нет, одной неохота. Да и не успела, я пришла недавно, — сказала она, откровенно любуясь его плечами и грудью.
«Она меня разглядывает, как зоотехник племенного быка на ферме», — подумал Арсен с явной насмешкой.
— А знаешь, для скульптора ты был бы счастливой находкой, — неожиданно переходя на «ты», сказала Сима. — Сколько тебе лет?
— Двадцать семь. А зачем вам это?
— С тебя можно лепить молодого античного бога. Женщины, наверное, балдеют, когда видят тебя обнаженным. У тебя их много было? Признайся!
— Вы о чем?
— О женщинах.
— Это было давно и неправда, — проворчал Арсен.
— А сейчас?
Арсен понял: этой не скажешь, что, кроме жены, ни одной, — засмеет. Он ответил с напускной грубоватостью, скрывая смущение парня, выросшего в горной деревушке, где имелась своя, строго определенная шкала человеческих добродетелей.
— Не знаю, не считал.
— Даже так! — усмехнулась Сима. — Вот почему позавчера сидел ты здесь в одиночестве. Выбирал очередную жертву? А может, ты охотник до малины? Из тех, кто вечно ошивается на пляжах?
Это была не очень тонкая лесть.
— Угадала, — парировал Арсен, тоже переходя на «ты».
Сима улыбнулась и стала раздеваться. Делала она это с ленивой медлительностью, но не настолько, чтобы нарочитость бросилась в глаза. Сегодня она была в другом купальнике, белом, прикрывавшем только груди и бедра. Особенно долго она возилась с волосами, заправляя их под резиновую шапочку, так что Арсен поймал себя на том, что слишком уж самозабвенно глазеет на ее поднятые руки, на еще не тронутую загаром нежную белую кожу вокруг подмышечных впадин.
Когда вошли в воду, Сима взяла его за руку, сказав, что в первые минуты в воде она чувствует себя неустойчиво и боится упасть.
— Ты только далеко не уходи от меня, я неважно плаваю, — попросила она, когда они уже были по грудь в воде.
Вскоре, впрочем, выяснилось, что она держится на воде не так уж и плохо. То вдруг, нырнув, она хватала Арсена за ноги, пытаясь затащить на дно, то надолго исчезала, так что ему приходилось растерянно озираться по сторонам, а потом неожиданно возникала перед ним, как призрак, сотворенный морем. Скованность Арсена прошла, он вошел во вкус игры. Он гнался за Симой, она с притворным испугом уплывала от него, но в какой-то момент внезапно, как бы обессилев от этой гонки, замедляла ход, а когда Арсен пытался схватить ее, она змеей выскальзывала из его рук и уходила. И вот, словно не успев вывернуться, она оказалась в объятиях Арсена. В первое мгновение, растерявшись, он хотел было оттолкнуть ее, но Сима вдруг обвила руками его шею, притянула к себе и впилась холодными от воды, влажными губами в его губы. Арсен провел пальцами по ее спине и почувствовал, как ее тело тяжелеет, обмякая под его руками. Но мгновение спустя она, с силой оттолкнув его, выкрикнула хриплым, срывающимся голосом:
— Так и утонуть можно… Ты невозможен. Я хочу домой…
Они вышли из воды, молча оделись.
— Ты меня проводишь?
Арсен кивнул, и они пошли вместе.
— Ну вот, мы и дома, — констатировала Сима, когда они зашли в квартиру. — Здесь я и живу. Проходи, устраивайся. Я быстренько переоденусь. — Она прошла то ли в кухню, то ли в ванную. Арсен сел на софу, осмотрелся.
