— Значит, пусть прыгает, — говорит Саша, когда он заезжает за ней на работу. У Сашки даже после полноценной тренировки энергии хоть отбавляй, она вертится на заднем сидении, топает нетерпеливо, когда они на светофорах останавливаются, и то к маме, то к папе лезет обниматься и громко чмокать в щёки. — Основы она выкатывает замечательно, ты же видел и сам, артистизма в ней на троих хватит. Остальное натренирует, не сейчас так потом, когда поймёт, что это надо. Если ей будет надо.
— Что бы я без тебя делал, — вздыхает он, на очередном светофоре тормозит, тянется её поцеловать. Она улыбается одними глазами, навстречу ему подаваясь. У кого-то чувства в браке угасают, говорят. У кого-то, но не у них. Губы соприкасаются недолго, лбами они потом прижимаются, как привыкли.
— Вы как принц и принцесса из сказок про долго и счастливо, — выносит Сашка вердикт, напоминая о себе, улыбается победно. — Артурка говорит, что целоваться это фу. Но Артурка дурак, поэтому я с ним и не дружу.
— Нехорошо обзываться, кнопка, — пеняет Ваня ей. Сашка губы дует недовольно, и на маму в этот момент похожа так, что смешно становится — и так было, на самом деле, а теперь ещё больше. То, что Саша в этот момент тоже смех с трудом сдерживает, не помогает.
— Я же не ругаюсь, пап! Я просто говорю, что он дурак, потому что говорит, что целоваться это фу, и что фиолетовый некрасивый цвет, и что шоколад это для тех кто хочет быть толстыми и тяжёлыми и не уметь прыгать! А плохо прыгают не те, кто шоколад ест, а те, кто не тренируется! Вот буду лучше него и покажу ему!
Загадочного Артурку Ваня не знает, но заранее ему сочувствует. Артурке пипец ещё с момента, как Сашка так решила — она в маму не только внешне, но и характером пошла, и любую стену на своём пути сшибёт, не останавливаясь.
Но с Сашкой надо что-то делать, и вот это факт. Если танцевать она не будет, надо подумать, кто будет наилучшим тренером для неё, в одиночном ли, в парном ли. Хотя вряд ли она в парное пойдёт, если вытянется так же, как они с Сашей. Посмотрят. Пока она хороша там, где есть — они её и так не абы куда отдавали, тренеров для малышей искали старательно, подключая всех знакомых. А потом можно будет и снова по знакомым поспрашивать да у Татьяны Анатольевны спросить, может, посоветует кого с высоты собственного опыта и знакомств. Сама-то она вряд ли за третье поколение Букиных возьмётся, пусть Сашку и любит. Хотя чем чёрт не шутит? Но это потом, конечно, потом, не сейчас. Сашка пусть растёт, прыжки собирает, тренирует дорожки ненавистные и нелюбимые вращения, из которых признаёт только «пистолетик». Ваня помнит, как счастливо улыбалась Саша, когда дочь их фирменный твиззл-«пистолетик» попыталась исполнить. Сложно не помнить такое счастье.
— У нас в ЦСКА, — говорит Татьяна Анатольевна, когда он спрашивает, когда время приходит и Сашке десять уже, и дальше она развиваться у нынешних тренеров не может, ей просто не могут дать больше, — есть Светочка. Соколовская. Ей часто скидывают тех, кого никто не хочет брать, и она их вытягивает на приемлемом уровне ещё некоторое время, хотя у других они бы уже сломались. Представляешь, что бы она могла сделать, если ей ребёнка дать не такого, на которого дунь и рассыпется, а помощнее, с потенциалом таким огромным, как у вашей Сашки, а, Вань? Она ж из неё такую чемпионку вылепит, закачаетесь.
Чемпионов, даже будущих, Татьяна Анатольевна видит издалека, это всем известно, и ей лучше доверять сразу, чем выёбываться и пожинать плоды своей неразумности. Тренеров это тоже касается — если Татьяна Анатольевна советует Соколовскую, а не Буянову, у которой новоиспечённая олимпийская чемпионка тренируется, значит, её надо слушаться. Значит, что-то она видит такое в Соколовской, что, считает, подойдёт их Сашке. Слушаться Татьяну Анатольевну Ваня научился ещё до того, как с Сашей познакомился, до того, как она их тренером стала — ещё с тех пор, когда он пешком под стол ходил, а тренировался у неё его папа. Соколовская так Соколовская — тем более что они её знают, хоть они особо и не общались лично.
Соколовская при первой же встрече с Сашкой улыбается мягко и добродушно, руку ей протягивает для рукопожатия. Как взрослой.
— Олимпийской чемпионкой стать хочешь?
— Не, — Сашка плечами пожимает, мол, фиг с ней, с этой олимпиадой. Она и рассуждает как взрослая уже, так что удивления её слова ни у Вани, ни у Саши не вызывают. — На следующие игры по возрасту не попадаю, а на те, что после, не факт что пробьюсь. Я хочу самой крутой быть и все четверные прыгать.
— Аксель тоже четверной?
Издевки в голосе Светланы Владимировны нет, только любопытство и смешок.
— Если получится, — Сашка снова пожимает плечами. — У меня первой, главное. Можно среди девочек, а можно вообще.
