В этот момент все встало на свои места. И появление в подконтрольных Березовскому СМИ сообщения, что я могу стать одним из кандидатов в президенты от оппозиции, этакое мягкое подталкивание Березовским меня к нужному ему решению, и трогательная откровенность в Лондоне, - вывод очевиден, на каждого мудреца довольно простоты. Убийство политика не столь будоражит народ, как насильственная смерть журналиста. Видно, мой вопрос об убийцах Листьева подсказал Березовскому красивый, хотя и очень кинематографический ход.
Я ни в коей мере не собираюсь сравнивать себя с Вла-дом. Уверен, что если таким был план БАБа, то заказчик был бы разочарован полученным результатом.
Через некоторое время, после громкого старта президентской кампании Иваном Рыбкиным, он вдруг исчез. Это произошло сразу после появления в БАБских СМИ громких материалов о коррупции в ближайшем окружении Путина. Ответ напрашивался вполне очевидный, и я высказал свои предположения и рассказал о своей беседе с Березовским по радио "Серебряный дождь", на котором так и продолжал работать, параллельно с телевидением. К счастью, мудрый Рыбкин выплыл целым, но очень помятым и неубедительным в Киеве. Рассказал анекдотичную историю своего исчезновения, которую, как всегда браво, откомментировал БАБовский чекист в изгнании, усмотревший в бедах распутства Рыбкина следы эфэсбэшных психотропных веществ. Такой отмазки мир супружеских измен еще не знал. Не исключаю возможности, что мудрый Рыбкин таким хитрым образом соскользнул со сковородки, когда почувствовал, что уже припекает.
Мой рассказ по радио не вызвал интереса у российской прессы, но корреспондент"Карреа дела Сера" попросил об интервью, которое и появилось в Италии, переведенное на русский, оно вдруг вызвало страшный ажиотаж, мне пришлось даже давать краткий комментарий в программе "Время". Конечно, так как это появилось незадолго перед выборами, то демократическая пресса попыталась обвинить меня в попытке поднять рейтинг Путина, ну и заодно раскрутиться самому.
Березовский заявил, что я сумасшедший агент КГБ, а я предложил пройти детектор лжи, по результатам которого - электрический стул для лгущего. Ответа не последовало.
Должен заметить, что мне позвонила Ирина Хакамада и поблагодарила за смелость.
До нее доходили слухи, что ее жизни может угрожать опасность. Расчет очевиден.
Ирина самый яркий демократический участник той президентский гонки. Ее гибель в день голосования бросала бы тень на результаты выборов.
Стороннему наблюдателю вся эта история напоминает шпионский роман. К сожалению, это не выдумка, просто Для поколения политиков, к которому относится Березовский, человеческая жизнь ничего не значит. Этот подход - горькое наследие советского прошлого, проявляющееся практически у каждого из политиков 90-х.
Логика Джавахарлара Неру не приживается в России, толстовцев среди российских политиков после академика Сахарова не нашлось.
Элементарная мысль о значимости жизни каждого российского гражданина не стала до сих пор национальной идеей.
Ну не любим мы друг друга и верим в единственное сРедство исправления - пулю, конечно направленную в соседа.
Вся истории России может быть представлена как! борьба олигархов с чиновниками.
Конечно, в былые време-% на для этих противоборствующих групп использовалисьi иные названия, но суть конфликта оставалась прежней. Деньги или положение.
Миллионщики или государевы люди, бояре или петровские нувориши, не суть важно.
Принципиальным оставался конфликт интересов и используемые лозунги. Олигархи всегда звали на Запад, к свободе и на начальном этапе объективно олицетворяли собой прогресс. Призывы к свободе и либерализации скорее можно отнести к моменту накопления ими капитала, так как только в эпоху трансформации у людей, находящихся вне системы, появляется шанс на взрывоподобный рост. Как только они оказываются наверху, достигая некоторой финансовой стабильности, и их личный капитал становится уже политическим фактором, то есть заметным даже при сравнении с ВВП страны, то возникает задача его сохранения.
Меняется вектор - от раскачивания окостеневшей системы, вплоть до ее краха, до необходимости создать свою собственную политическую и государственную конструкцию, которая будет решать задачу по сохранению уже схваченного богатства.
Вчерашние бунтари превращаются в консерваторов, вступая в конфликт со своими бывшими соратниками, такими же хищниками, как и они, но считающими, что есть еще чем поживиться и пока не наступило время закрепляться на достигнутых рубежах.
Начинается раскол внутри олигархических группировок, накладывающийся на мощное протестное настроение, всегда сопровождающее эпоху экономической и политической нестабильности.
