Вопрос: Вы сообщили об этом товарищу Журавлеву?
Ответ: Да, конечно.
Вопрос: Он утверждает, что с самого начала сомневался в личности Лаврухина, но вы продолжали прикрывать суть дела. Почему с запиской от белогвардейца машинистка обратилась именно к вам?
Ответ: По инстанции.
Вопрос: Обратимся к ее показаниям. Она утверждает, что отправилась в кафе по вашему приказу — получить от Лаврухина записку. Вы по-прежнему настаиваете, что ничего не знали о Лаврухине до встречи в сквере на Аугсбургерштрассе?
Ответ: Наша машинистка, наверное, очень напугана. Ничем другим я не могу объяснить ее показания.
Вопрос: Что предложил вам Лаврухин при личной встрече?
Ответ: Лично мне он ничего не предлагал. Сказал, что хочет помочь своей стране, как патриот.
Вопрос: И у вас ни на секунду не возникло сомнений в его искренности?
Ответ: Я привык смотреть на таких людей как на заклятых врагов. Поэтому нам было трудно найти общий язык. Возможно, я ошибался. Мне не следовало открыто проявлять своих подозрений. Тогда он быстрее передал бы мне свой образец стали. Наши специалисты смогли бы провести опыты и оценить материал. Его якобы открытие действительно могло оказаться блефом. Могло, наоборот, принести большую пользу. Я до сих пор не считаю зазорным использовать одних наших врагов против других.
Вопрос: Некоторые до последнего уверены, что владеют ситуацией. А на самом деле стали пешкой в чужой игре. Ведь обещания Лаврухина так и закончились ничем, образца вы не получили?
Ответ: Получил бы, если бы проявил большую хитрость, замаскировал свое истинное отношение к собеседнику.
Вопрос: Что он хотел взамен?
Ответ: Он не ставил условий.
Вопрос: И вы поверили, что такой человек будет помогать Советской власти бескорыстно?
Ответ: Нет, не поверил. Я ждал просьб о денежном вознаграждении или об амнистии в случае возвращения в СССР.
Вопрос: Он не интересовался вскользь работой посольства, деталями наших тогдашних отношений с Германией?
Ответ: Нет. Я этого ждал и держался предельно внимательно.
Вопрос: К концу встречи он был не очень удовлетворен?
Ответ: Он явно ждал другого. Мне нужно было проявить большую хитрость. Сказать, что в Москве рассматривают программу широкой амнистии для бывших белых офицеров — всех, кто готов бороться с фашизмом. Но я решил не спешить, а времени в запасе оказалось слишком мало.
Вопрос: Если вы никак его не обнадеживали, зачем он явился на пароход?
Ответ: Наверное, понимал, что другого шанса не будет.
Вопрос: Вы ведь находились под надзором, правильно?
Ответ: Вначале на глазах у агентов гестапо, потом в запертой каюте.
Вопрос: Шансов на удачу у него почти не было. Зато огромный риск. Считаете, он готов был рисковать жизнью ради малейшего шанса нам помочь?
Ответ: Его патриотизм был, конечно, контрреволюционным. Но в создавшейся обстановке толкал на сотрудничество с нами.
Вопрос: Вам не пришло в голову, что Лаврухин работает на фашистов? И его авантюрная «храбрость» объясняется именно этим?
Ответ: Я был очень удивлен и, конечно, задавал себе вопрос… Мы еще не знали, чем кончится наше плавание, фашисты могли запросто наплевать на международные конвенции. Я был не один, и моя неосторожность могла дорого обойтись всем нам. Поэтому я предпочел не вступать с ним в контакт. Вопрос: Лаврухин сказал, что образец у него с собой?
Ответ: Образец вроде бы имел форму большого креста. Впрочем, это как раз объяснимо — эмигранты вроде Лаврухина до сих пор находятся в плену суеверий. Жизнь на чужбине, в изоляции, только укрепляет в них религиозный фанатизм…
