Когда-то все европейские народы были родственниками, происходившими от общего предка – загадочных ариев. Однако до сих пор ученые затрудняются однозначно определить, откуда появились эти древние племена: из восточных степей, из лесов Восточной Европы или со стороны северных морей.После того как потомки индоевропейцев разделились, на историческую арену вышли славяне, охватив своим расселением половину Европы. Как это произошло? Что означает название «славяне», до сих пор дающее почву для предположений от самых лестных до самых обидных? Кто такие русы и кто их ближайшие родственники? Наконец, кем был князь Рюрик – легендарный основатель государства Российского? На столь непростые вопросы историки не могут ответить не одно столетие. Но трудности дают стимул для развития науки, и историческая правда постепенно выходит из тени веков. Хотя многие русские тайны еще остаются.
Одно из легендарных определений России, приписываемое Уинстону Черчиллю, звучит так: «Это загадка, завернутая в тайну внутри головоломки».
Неизвестно, произносил ли когда-нибудь ее на самом деле знаменитый британский политик. Но факт ее тысячекратной цитируемости на всех мировых языках отражает интерес к ментальности, культуре и поведенческим чертам создавшего Россию народа, которые остаются для остального мира «вещью в себе». Матрешка – этот экспортный символ страны – как нельзя лучше иллюстрирует и определение Черчилля, и взгляд извне на Россию, в которой одна тайна прячется внутри другой.
Символично, но такой же тройной пласт загадки кроется в истории русских. Воистину, мы такой непростой народ, что даже если у других – начало истории, а у нас не одно, а несколько начал. Когда-то в дали веков наши предки, кажется, принадлежали к общему индоевропейскому роду. Но кто были эти индоевропейцы, или арии, – единый народ со своим языком, верованиями и обычаями или просто соседние полузнакомые и полупонятные друг другу племена? И откуда появились они – из степей востока, гор юга или лесов севера?
Если арии – дальние наши прародители, то славянский этноязыковый массив – ближний предшественник. Но когда он вышел из тьмы веков в свет истории и откуда происходит его имя, дающее порой почву для предположений от самых лестных до самых обидных?
Наконец, что означает этноним «Русь», какой народ наш ближайший этнонимический родственник и кто были по языку основатели Русского государства?
Непростые вопросы, судя по тому, что отгадку на них ищут уже не одно столетие. Но разгадать их необходимо, иначе мы останемся такой же «матрешкой» не только для окружающих, но и для себя тоже.
Теплой тропической зимой в кабинет судебного чиновника английской колонии Бенгалии доставили покрытое сургучом и пятнами брызг двух океанов письмо. Не ручаясь за абсолютную точность, можно предположить, что оно было примерно следующего содержания.
«Лондон, 18 июля 1789 года
Сэру Уильяму В. Джонсу,
Верховному королевскому судье Бенгалии
Калькутта
Дорогой сэр Уильям!
В минуты, когда я пишу эти письмо, очередной корабль Ост-Индской компании готовится к долгому путешествию вокруг Африки. Спустя месяцы, преодолев зной и штормы, шхуна «Минерва» доставит вместе с прочим грузом этот листок в благословенную Калькутту.
Если «Минерву» не опередит какое-нибудь более быстроходное судно, то очевидно, вы первый узнаете из этого письма скорбные вести. Бог лишил разума французов; на днях обезумевшая толпа галлов громила Бастилию. Стражи порядка растерзаны, преступники на свободе, Париж объят пожарами и грабежами. Испуганный Людовик прячется в Версале и не знает, как смирить анархию, поощряемую заправилами Генеральных Штатов. До сих пор хаос прикрывался именем короля, которому инсургенты поют осанну, но кто знает, не сменят ли они ее завтра на анафему.
Прискорбные дела по ту сторону Ла-Манша лишний раз показывают разницу между галлами и британцами. Конечно, плебс Ист-Энда ничем не лучше черни из Тампля; несколько бочек эля и дюжина бойких агитаторов – и наши оборванцы пойдут громить Тауэр (Боже упаси). Но рядового обывателя, на благоразумии которого и держится любая нация, рядового британского обывателя гораздо труднее сбить с толку и увлечь преступным словоблудием. В нем гораздо более рассудительности, уважения к вере, закону и собственности, чем в лавочниках и артизанах Монмартра. Это уже не говоря про нашу аристократию, сочетающую в себе несокрушимую силу духа, верность традициям и долгу. Вероятно, поэтому именно британцы овладели такой жемчужиной, как Индия, отодвинув жеманных и погрязших в пороках французов. Но если мы так отличаемся от соседей, с коими нас роднит история если не с Цезаря, то с Вильгельма Завоевателя точно, то что говорить о далеких обитателях берегов Ганга и Брахмапутры?
В связи с этим Ваши очерки о брахманах и их священном языке меня несколько удивляют и смущают. Наивные экзерсисы дю Пейрона, представившего Зороастра как косноязычного тупицу, а «Авесту», как набор банальностей, слегка отбили у просвещенной публики интерес к мудрости Востока. До сих пор Персия и Индия кажутся нам экзотическими плодами неземного сада; Вы же доказываете, что корни растений сего Эдема суть общие с европейскими. То, что языки, на которых творили Платон и Вергилий, имеют отдаленные черты сходства, отмечалось давно. Не случайно и мифы греков и латинян изобилуют плагиатом друг у друга, да и боги их различаются разве что именами. Но их сходство еще можно объяснить обоюдными завоеваниями и частыми торговыми сношениями.
