В подтверждение каждой версии есть немало аргументов. Мало того, норманнисты утверждают, что деяния легендарного русского князя нашли серьезное отражение в достоверных североевропейских хрониках, где он-де известен как Рорик Фрисландский (Ютландский). Он-де привел с собой на берега Волхова варягов – классических vaering названных так по упомянутому району Wieringasata во Фрисландии[190]. Возможно, они же назывались руссами, т. к. хронист XII века Гельмольд писал про «фризов, которые называются рустры».
В свою очередь, «пернатая» версия антинорманнистов подкрепляется наличием «княжеских» символов Рюриковичей, например, на ряде монет, похожих на изображение атакующей птицы (сокола?). Якобы этноним «варяги» пошел именно от этого священного сокола, культ которого на берега Балтики попал из Ирана (птица Варг – одно из воплощений многоликого божества Веретрагны).
Однако у каждой из этих теорий есть и слабые места. Так, производство антропонима легендарного князя из скандинавского имени вызывает возражения в среде самих норманнистов: «Скандинавское имя Hroerikr дало бы славянскую форму Рорик, в то время как Рюрик созвучно веппским и вообще прибалтийским именам» (X. Станг). Что касается Рорика Фрисландского, то его тождество с летописным Рюриком не подтверждается Ксантенскими анналами и другими осведомленными о деяниях последнего западными источниками. Рорик (ок. 800–882?) родственник изгнанного датского короля Харальда Клака, прославился многочисленными войнами то за Фрисландию, то за Данию. Бывал он и в землях вендов и еще где-то «на востоке» (в Аустрвег), но ни о каком участии его в государственном строительстве в тех землях хроники не знают. Между тем, как уже не раз отмечалось, факт участия викингов в основании такой грандиозной державы, как Новгородско-Киевская Русь[191] – если они действительно в этом участвовали – просто не мог пройти не оставить следа в североевропейских анналах.
Если исходить из буквального описания событий 862 г. в ПВА, то версия с Рориком содержит и еще один серьезный изьян. Средний срок жизни европейских правителей в раннем средневековье мало отличался от жизненного пути их подданных, составляя 35–37 лет. Т. е. по представлениям того времени к моменту обращения новгородцев к варягам Рорик (которому было за 60) – не просто глубокий старик, но человек, дышавший на ладан. Призывать его «на царство» просто не имело смысла.
Славянская версия хороша тем, что опирается на некоторые источники. Однако, как мы отмечали, это источники довольно поздние, оригинальность которых (по отношению к русским летописям) зачастую сомнительна или политически ангажирована. В достоверно известном антропонимиконе славянской элиты «Вендланда» имена Рюрик, Синеус и Трувор не встречаются ни разу.
Синеус – наиболее простым решением, как шутливо отмечал Погодин, было бы вообще не переводить его, «без спора посчитав – синим усом». Всерьез же сам Николай Петрович и в этом случае придерживался норманнистской версии: Синеус – это швед Snio. Западным единомышленникам русского ученого больше нравился Signautr или другие северные имена с основой на Sig – «победа». Соответственно для Трувора назывался Thorvard или другие производные от имени бога Тора. Впрочем, эти толкования вызывали сомнения и у части норманнистов, в итоге предложивших иной вариант: у Рюрика вообще не было братьев, их «появление» в летописи – результат ошибки переписчика принявшего за личные имена выражения sine hus и thru waring, якобы означавшие на старошведском «свой род» и «верная дружина». Гипотезу нельзя не признать остроумной, хотя адекватность указанных выражений приписываемому смыслу признается далеко не всеми. Но если перевод точен – осталось загадкой, почему в таком случае «дружина» и «род» предпочли удалиться друг от друга, а заодно и от Рюрика в Белоозеро и Изборск, на сотни километров.[192]
Что касается балтов, то у них есть кандидатура только для одного имени из трех – Синеуса Это литовское имя Zinius (букв, «знание»), в котором первая буква «ж», по аналогии с Жигмонтом-Сигизмундом, могла превратиться в славянской переработке в «с».
Других гипотез было также много, но что интересно, в поисках истины никто, или практически никто, не обратился к самому распространенному языку раннего средневековья. К латыни.
Точнее, А.Г. Кузьмин верно заметил, что наиболее точным фонетически аналогом имени Рюрик является известное во времена поздней Римской империи имя Ruricius. Но известного историка интересовали в данном случае больше предполагаемые кельтские корни этого имени. Для нас важна не этимология имени (она может быть разной), а то, что оно было распространено в латинской среде, у элиты римлян. В частности, Ruricius звались, например, командующий кавалерией императора Максенция и первый христианский епископ Лиможа.
Синеус – легко выводится из опять же латинского seneus (букв, «старший»[193]), корня, к которому принадлежало несколько римских третьих имен (cognomen), например, Сенека.
