Русская тайна полностью

Салав – согласно арабам, русский «город на горе». Латинская основа salv – со значением «спасать», «сохранять» как нельзя лучше подходит для хорошо укрепленного города, расположенного где-то неподалеку от враждебных кочевников.

Арта – «город, где любого чужестранца убивают». Латинское artus – в значении «жестокий» хорошо отвечает этому определению. Впрочем, другое значение – «мощный», «сильный» – также подходит для этого города-крепости (основа art, кстати, означала и «искусство», т. е. творение красоты, вспомним, что Арта у арабов – красивый город).

Куяба (Куйава, Куйаба) – город, через который велась торговля с Булгаром и другими восточными землями. Этот топоним самый непрочный из приводимых арабами, его быстро вытеснила «Кукийана», а затем и «Русия». Может быть, потому что Куяба – не «родное» название города, а случайная «кличка», данная заезжими купцами на основании неверно истолкованного местного слова, фразы. Таким словом могло быть quavis, на латыни – обозначение неопределенной географической принадлежности (примерно соответствует русскому «куда ни глянь»). Еще более для торгового города характерен вопрос, который часто звучал на римских ярмарках: cujas (куяс)? – «откуда, из какой страны»?

Так или иначе, родственно-языковые отношения между различными группами русов существовали, и были использованы для создания грандиозного торгового предприятия – которое позже с чуть видоизмененным маршрутом стало путем «из варяг в греки». Именно вокруг этого пути – фактически из Северной Руси в Русь Южную и сложилась та (по В.И. Кулакову) военно-торговая корпорация, а затем государство, известная нам, как Русь Киевско-Новгородская.

Что касается Ругиланда, послужившего некогда для этого государства своеобразным протоядром, то своеобразной памятью о нем стало гнездо имен с территорий близких к Ругиланду и «Рузамархе» раннесредневековых хроник: Каницарь, Истр, Алдан, возможно Стир в договорах 912-го и 944 г. Помнили в X–XI вв. и о собственно ругах, как «родоначальниках» Руси.

В частности, продолжатель Регинона, рассказывая о миссии епископа Адальберта в 961–962 годах в Киев, называет княгиню Ольгу (Елену) королевой ругов (reginae Rugorum) и неоднократно именует ее подданных ругами.

В свою очередь, Гийом Жюмьезский, автор истории, сообщая о свадьбе французского короля Генриха I на Анне (1051 г.), дочери Ярослава Мудрого, писал, что Генрих женился на «дочери короля ругов».

Затем руги окончательно канули в Лету. А русь, в какой-то степени их наследница, все более широко выходила на историческую арену.

Да, но как же другие этносы, не раз уже упомянутые здесь в истории «варягов-руси» и кажется, связанные с этой историей неразрывно? Скандинавы, балты, славяне?

Действительно, о реальном проценте скандинавов, особенно в числе подписантов договоров с греками, можно – и причем аргументировано – спорить. Но отрицать относительное обилие таких имен невозможно. Хотя, также невозможно не заметить, что это обилие относится к первой половине Хв., но не к предыдущему периоду, т. е. собственно моменту «призвания варягов». Все редкие личные имена, мелькавшие в этот ранний период нашей истории, либо точно не норманнские, либо их норманнская этимология не более убедительна, чем балтская или какая-то другая.

Первые «скандинавы» на Руси, что признают и норманнисты – жители Готланда, основавшие в Ладоге и Новгороде торговые фактории. Но, исходя из вышесказанного, их «скандинавство» было весьма условным, т. к. Готланд, во-первых, был независим от соседней Швеции, во-вторых, его население было в центре упомянутой «этнической диффузии». На основании русских источников, которые многократно ставили варягов и готландцев («варяжская божница» на Готландском дворе в Новгороде, летописная запись под 1188 г. «рубоша новгородце Варязи на Готах» и т. д.) вместе, есть основания полагать, что население этого острова было смешанным варяжско-готским.