К вечеру так ничего и не случилось, и мы, соединившись, вышли к сохранившимся остаткам деревни. Старой деревни, конечно же довоенной. Огрызки домов тонули в рыхлой черной земле и редком снегу, упрямо торчала округлая башня, оканчивающаяся большим цилиндрическим баком.
Вроде бы она называется «водонапорная», если я ничего не путаю. Были такие раньше, да и в новостях что-то говорили совсем недавно. Это еще когда капиллярных труб не было, воду поднимали насосами повыше, а оттуда она по закону сообщающихся сосудов текла в краны жителей.
Прячась за холмами и держа наготове АСВ, подобрались к башне. Ленка просканировала башню, я взял на прицел все подозрительные места, а Лешка полез внутрь, наверх.
Данные от Ленки и картинки от Лешки сложились, создавая единую схему строения.
Ножка, вверху пустоты. Вдоль бака идет кольцевой коридор, разделенный пустыми дверными проемами. На противоположных сторонах коридор расширяется, образуя широкие залы. По ножке идут лестницы, выводящие в эти залы, в центре ножки трубы, какие-то механизмы на крыше. Наверное, насосы, которыми когда-то воду туда поднимали.
По расшатанной лесенке мы зашли внутрь.
Башня внутри хорошо сохранилась. Длинный коридор огибал здоровенный бак, стенки которого были когда-то тронуты ржой, а сейчас уже вовсю отчищены, отскребаны до блеска и покрыты граффити.
Мы втроем включили нашлемные фонари, чтобы видеть все в нормальном зрении.
Граффити рисовали какие-то озабоченные. Обнаженная натура, эрегированные члены, женские груди и все такое прочее, исполненное в цветах, объемах и с натурализмом. В одном месте на стене шел длинный список всех, кто тут побывал. Попеременно мальчики и девочки, имена-фамилии.
– Интересно, мама с папой знают? – Лешкин голос трубно прозвучал среди окружающего нас пейзажа. – Я наверх схожу, может, там получше.
– Нет, не думаю, – покачал я головой. – Можешь, конечно, но вот погляди-ка… – Я подтолкнул ногой стопку прямоугольных пакетов в углу. – Видишь?
– Матрацы надувные, – бросила Ленка, даже не повернувшись. – Молодежь из города сюда ездила…
– Культурный досуг и отдых! – подхватил Лешка. – Я повыше, проверю, что там.
Лешка ушел вверх по металлической лестнице. Завозился сверху, что-то тихо скрипнуло. Потянуло сквозняком.
– Ого, тут люк! Петли плохо смазаны… А тут кто-то хорошо устраивался!
– Ага, а вот тут костры жгли, смотри! – Ленка показала на закопченный участок пола.
Мы прошли коридор по кругу, но ничего нового не нашли. В противоположном зале тоже отметины от костра, заботливо укрытые брезентом надувные матрацы и даже что-то вроде палатки с пустыми ячейками климатической установки.
Сверху загремело, вернулся Лешка.
Едва откинул люк, как сразу же пришел от него запрос на соединение, и свалился план и картинки крыши.
– Сношальня это какая-то, – откомментировал он. – Там, наверху, можно постом стоять, никто не увидит. Но видок… Такое впечатление, что половина Красноярска тут перепихнулась и потом зарисовала это на ближайшей стенке.
– Надписи относительно свежие, – произнесла Ленка, до того внимательно оглядывавшая картинки.
– И что? – спросил Лешка. – Дело молодое…
– Мутанты не отметились. Нет их картинок…
– Ну откуда ты знаешь? – удивился Лешка. – Мало ли что они могут нарисовать…
– Оттуда! – резко сказала Ленка.
– Да и ладно с ними, – подвел итог я, пока эти двое снова не наговорили друг другу лишнего. – Ночуем тут. Сейчас сообщу городу.
Палатки и надувные кровати брать не стали, в комбинезонах было вполне комфортно, если их полностью застегнуть. Не очень удобно, конечно… Но выход нашли, вытащили пару матрацев, спали на них. Один из нас дежурил на крыше, но зря. Ночью так никто и не появился.
А утром мы двинулись дальше. Недлинная пробежка, потом останавливаемся, осматриваемся. Потом опять пробежка, опять остановка, осмотр.
И где-то к полудню уже нашли первые признаки того, что тут повоевали.
Система даже тревоги не забила, я забрался на небольшой холм, и внизу мне открылась картина побоища. Дорога, водоотводные канавы, остатки старой техники, покосившиеся деревца и холмы окрест завалены трупами.
Я рефлекторно присел, осматриваясь и ухватившись за АСВ. Потом, опомнившись, обшарил окрестности прицельным комплексом, но на этот раз уже более тщательно.
Нет, ничего. Тепла нет, только в норах скрываются вездесущие крысы… Нет, пусть крысы у нас это мутанты будут, а это суслики. Мелкие и безобидные. Тут, в этой холодине, прицел работает хорошо, на фоне холодной внешней среды любое тепло видно издалека…
Когда тут полыхнуло, мерзлая грязь оттаяла, а потом схватилась, уже вперемешку с телами. А потом еще и снег выпал. И торчат из земли, прикрытые снегом, то рука, то нога, то кусок спины, или даже половина головы в красных разводах замерзшей крови.
Сбросил картинку Ленке и Лешке.
