Первый отлетел назад, запрокинув голову на спину, а два выстрела тройкой положили двух мутантов.
Опустив ствол АСВ, я всадил по тройке в каждого, на всякий случай.
Они действительно слабее и легче, чем люди. Полетел как миленький, весу в нем кило пятьдесят, не больше.
Оружие их загремело, но ловить их и аккуратно класть в уголок времени уже не было.
Недолго думая, я быстро перепрыгнул на соседний дом и затаился. Если это был дозор, то кто-то должен заинтересоваться его судьбой?
Я сбросил им схему случившегося. Это не только видео, передается гораздо больше, чем просто картинка на экране. Запахи, действия, ощущения… Система собирает схему происходящего и перебрасывает другой системе. А там при желании можно посмотреть такую же схему, или окунуться в происходящее с головой.
– Что там у тебя? – зазвучал в наушниках настойчивый голос Тамары.
– Столкнулся с мутантами. Три трупа. Меня пока что не заметили.
– Понятно. Продолжайте выполнение задания.
Минут пятнадцать ничего не происходило.
Новая возможность открылась. Комплекс программ, призванных по совокупности вторичных признаков определить вероятность наличия объектов. Открылась база данных признаков мутантов, где оказались и мои старые знакомые, крысы, и новые, змеелюди. Причем не только тепловые следы и визуальные силуэты, но еще и много всего, даже то место, где я их засек, сохранилось в базе, и теперь моя система будет обращать внимание на такие места, сканировать их по наличию остальных признаков…
Полезная вещь.
Пьяные, неразборчивые вопли послышались по улице, и я затаился.
А через пару минут внизу прошли пьяные мутанты. Меня не заметили, маршировали посередине улицы, размахивая факелами и горланя каждый на свой лад то ли песню, то ли лозунг. На перекрестке встретились с другой, такой же компанией, перемешались, похлопали друг друга по плечам, отхлебнули мутного пойла из больших пластиковых бутылок и дальше двинулись вместе.
А у меня снова пополнилась база данных.
Мутантов в городе было много. Они болтались по улицам, разоряли продуктовые склады, гадили, нажирались спирта из разоренных пищевых автоматов, дымили вонючим куревом, горланили песни, разрисовывали дома граффити… Короче, развлекались вовсю.
Мутанты и сами по себе зрелище отвратное. Физические уродства, расстройства психики и дурные личные привычки, объединяясь в одном существе, создают картину довольно мерзкую. А когда мутанты соединяются в компанию, то зрелище становится отвратнее вдвойне. Не так, как та же компания, взорванная термобарическими боеприпасами, конечно. Где-то посередине.
Оказалось, у них и женщины есть. Еще более уродливые.
Женщина, она же девушка, существо прекрасное. Она меньше мужчины, она слабее, но она изящнее, приветливее, милее и добрее. У нее красивые глаза, мягкие волосы и нежные черты лица. Когда она смеется, ее смех похож на… На… Ну, хорош он. Мне всегда нравится, когда смеется красивая женщина. Красивая женщина и смеется красиво.
Женщины всегда с нами, они смотрят на нас восторженно, они рожают нам детей, они знают, когда молчать и когда говорить. Любой, самый сильный, воинственный или мудрый мужчина найдет ту женщину, перед которой он беззащитен, и наделает ради этой женщины столько глупостей, что потом рота других мужчин не расхлебает.
Короче, женщины прекрасны. Не то что мы, мужики.
И потому, видя человекоподобные существа женского пола, испытываешь шок. Ах ты, чтоб тебя, и это вот женщины тоже? Ну что за гадость!
Рассуждая так, я отстраненно любовался в прицел на сношавшуюся компанию в разгромленном огороде. Холод и снег им не мешал, разожгли горелки на всю, расстелили по вытоптанным грядкам вытащенные из домов одеяла и занимались друг другом сексом с хриплыми стонами и воплями, периодически подкрепляясь из бутылок или отрывая куски мяса с шампуров, воткнутых под углом около горелок. Иногда, от полноты чувств, закончив совокупление или поглощение пищи, орали и стреляли в воздух из ружей.
Вот нам и источник стрельбы. А я-то уж понадеялся, что кто-то еще держится, от мутантов отбивается.
Кстати, а что они там жарят?
Увеличил картинку, облегченно вздохнул. Остатков одежды на мясе не видно.
Но Лешка-то видел.
Навел прицел на лоб медленно подпрыгивающей мутантке. Мелкая, приземистая, коренастая, из одежды только портупея крест-накрест с парой ножей и тяжелые бусы на шее. Выражение пухлого лица сонное, груди, подпертые краем портупеи, подпрыгивают в такт движениям. На одной груди виден большой длинный шрам, плохо заживший.
Мутант под ней вытащил откуда-то непрозрачную пластиковую бутылку и сунул под нос сонной партнерше. Та оперлась одной рукой, схватила бутылку второй, и, обливаясь прозрачной жидкостью, широко отхлебнула.
К ним присоединился третий, отнял бутылку, отхлебнул и пристроился к композиции.
Беззвучно сплюнув, я отвел прицел.
