Визгнуло, вздрогнули стены и осыпался снег с крыши. Что-то теплое было в доме, сейчас стремительно остывало. Три не очень больших пятна, небольшим объемом, под уровнем пола, в подвале.
Отвернулся и сразу увидел адаптантку с простреленным насквозь животом. Сползла вниз по стенке, к которой она прижалась спиной незадолго до смерти. Чуть дальше, по двору, дети, их постреляли в спины длинной большой очередью, лежат по росту.
Стало муторно.
Система не стала предлагать провести коррекцию, да я и сам не чувствовал в ней нужды. Наступило странное оцепенение. Зима вокруг вошла в меня, перемещалось только моё тело, а моё сознание слилось и растворилось в холоде, который царил снаружи.
Это мутанты?
Конечно, мутанты!
Не люди?
Какие ж они люди? Нелюди!
Они первые начали?
Еще бы!
Так и нечего было начинать-то. Никто их к нам не звал. Да и вообще, они тут, в разваливающемся доме этом, который планета Земля, явно лишние! И не надо было хватать за руки тех, кто латает этому дому крышу, ой не надо!
Я вышел на площадь, где мутанты приняли свой последний бой.
Откатывались от дома к дому, пока могли, пытались отстреливаться, а потом их зажали в клещи и перестреляли всех. Мужчины, женщины, дети. Не пощадили никого. Практически у каждого из этой экспедиции нашлись друзья или родственники, оставшиеся в той недостроенной оранжерее в Ачинске.
Вспомнилась та девочка-оборотень. Что с ней? Умерла тут, в деревне, или успела убежать? Наверное, успела. Если даже простые мутанты умудряются прорываться через блокаду, то оборотни…
Теперь, после той погани на полянке, я вряд ли позволил бы ей уйти. Ленка была права. Такое не должно существовать, а девушка вырастет именно в такое уродство. Или еще в более страшное.
Во что же я ввязался? Во что же я ввязался-то? Умом я понимал, что никакие это не люди, что это наши соперники по планете, и если мы не уничтожим их, то они уничтожат нас… Но как это принять сердцем? И как на все это смотреть? Да и как жить после этого?
А мог и жить по-другому. Не видеть всех этих картин, как их не видит девяносто процентов населения Земли, оставаться в той больнице, поверить доброму, по-настоящему доброму доктору… Всю оставшуюся жизнь ездил бы в инвалидной коляске, на мир смотрел бы одним глазом, да еще и мучился от болей в спине. Емкость с наркотиком и безлимитный выход в Сеть стали бы для меня дальнейшей жизнью.
Но не стал, захотел снова быть здоровым и сильным, захотел принести пользу людям, таким же, как и я. И вот теперь участвую в карательной экспедиции. Уничтожаем мутантов и сжигаем их дома.
А что делать? Что делать, если две трети планеты залито отравой, что делать, если такие вот твари приспособлены к жизни в изменившихся условиях, в том числе и в этой отраве, куда лучше нас, что делать, если их раз в пятьдесят больше и они нас люто ненавидят…
Отступи сейчас, и через несколько лет все, что было, повторится. И где гарантии, что мы успеем отбить то нападение?
Нет таких гарантий. Зато есть гарантии обратного. Отстать от них сейчас – это значит погибнуть в будущем. Они не смирятся, что на планете рядом с ними существуют настоящие, неизмененные люди… Никогда не смирятся. Ни за что. Слишком многое было между нами. Рано или поздно будет столкновение. И лучше уж рано, пока они не выбрались из своих деревень, чем поздно, когда они снова придут к нам в города.
Когда деревня была окончательно дочищена, движение продолжилось.
И практически сразу с беспилотников засекли большой комплекс примитивных оранжерей, в спешке покинутый. Затянутые украденной у нас пленкой, дремали ростки картошки и пшеницы, колосилась морозостойкая кукуруза, громоздились в беспорядке мешки с мукой на простом навесном складе, около замерзшей речушки застыло какое-то громоздкое сооружение с водяным колесом.
Одна граната выжигает теплицу метров на двадцать в диаметре. Негромко хлопает лопнувшая пленка, шумно взрывается какое-то оборудование, горит пирогель, пожирая листья и плоды.
Меньше чем за полчаса все поле огородов превратилось в золу.
Мы двинулись дальше, снесли сумасшедших мутантов, бросающихся на вездеходы с голыми руками, и перед нами ещё большее поле огородов, просто до горизонта. Немногочисленных адаптантов перестреляли из АСВ, а вдоль примитивных оранжерей пошли огнеметчики…
В сараях около края поля была какая-то живность, похожие на бурдюки с мясом животные, голошерстые, противно оравшие, когда пламя начало подбираться к ним.
Море огня до горизонта, страшный жар скручивал пластиковые трубы-опоры, на которых когда-то крепилась пленка, чадили мясные туши, а мимо двигались один за другим вездеходы, и мелкий противный пепел опадал на их корпуса.
Третье поле, не такое большое. Расположено в уютной долине меж двух длинных холмов, рядом озеро с парой горячих источников. Его собирались оборонять всерьез, выстроили заслон, даже обстреляли беспилотник из пулемета. Тогда вездеходы накрыли их зажигательными гранатами.
