Края раны сошлись, я промокнул впитывающей салфеткой из медицинской аптечки выделившуюся жидкость. От раны остался длинный и тонкий шрам, белесая нитка на сером фоне там, где сомкнулись края псевдоплоти. Серый фон постепенно рассасывался, светлел, розовел. Через плотную кожу проступали небольшие светлые волоски. Вдруг разом набухли и опали поры кожи, и все.
– Живой? – Ленка подошла поближе, бесцеремонно раздвинула разлохмаченные края комбеза. Тонкая нитка шрама не исчезла, разве что чуточку посветлела и уже не так сильно выделялась.
– Живой. – Я отодвинул ее руки.
Я прижал к краям разрыва комбинезона герметичный пластырь. Зашипело, пластырь полимеризовался. Конечно, климата и брони там нет, но пока что сойдет. Пару минут только постоять, не двигаться, чтобы волокна склеились.
– Одного оборотня, Тамара Михайловна, – повторил Скитальский, старательно не касаясь меня взглядом. – Одного, но какого! У него мех белый!
– Белый волк? – немного удивилась Тамара. – Я думала, что таких вообще не бывает…
– Глядите. – Лешка показал на ладони несколько белых волосков, затерявшихся на полу.
– Как видите, не сказки. – Развел руками ученый. – Точно, это он. Все сходится. И то, что в округе никого, и следы, и скорость его, да и то, как он пропал с экранов…
– Подробный доклад мне потом представите, – оборвала профессора Тамара и глянула на меня. – Хорошо, герои. Иди-ка ты потихоньку в машину и там будь. Нечего тут мне народ пугать. Профессор, с вас потом подписку возьму, о молчании… Да-да, насчет моего человека. Хотя вы и так в секретах как в бигуди…
– Тамара Михайловна, позволите? – Я кивнул на оружейный шкаф.
– Что?
– Память… – неуверенно сказал я. – Трофей.
– Ну бери. За пределы базы не выносить!
Я открыл шкаф, снял перчатку, коснулся кончиками пальцев ложа верхнего карабина. Подушечки пальцев скользили по дереву легко, коснулись ствола, пошли дальше, оставляя маслянистый след. Древнее, очень древнее оружие, за которым очень хорошо ухаживали.
Поднял на ладонях шейку приклада и цевье, снял с крючков. Пользуясь подсказками системы, выщелкнул затвор, поставил на предохранитель, посмотрел в магазин. Тусклый металл в потемневшем от времени масле, ни пыли, ни ржавчины нет.
Открыл резиновые заглушки с прицела, заглянул. Стекло чуть помутнело, но и только, прицельная сетка по-прежнему четкая.
Сосредоточился, запустил объемный радар, попробовал отфильтровать материалы. Древесина, сталь, керамика, пластик… Силикаты? Это, наверное, стекло прицела и его памятный модуль, как у нас, на АСВ. Никакой биологической активности нет.
– У него магазин неотъемный, заряжается обоймами, – подал голос Скитальский. – Кажется, они ниже… – Говоря, он старательно отворачивал лицо в сторону, но взгляд на меня нет-нет да прорывался.
Внизу лежал пояс с нашитыми на нем карманами, из которых высовывались, одна за другой, обоймы с патронами. По десять патронов в каждой обойме, четыре обоймы.
– Благодарю. – Я поднял пояс, прицепил его к винтовке.
– У водителя возьмешь дезинфект, протрешь все, – предупредила Тамара. – Не хватало еще какую-нибудь заразу принести…
Не знаю, что они нашли там, в здании бывшего отделения полиции, но вытрясли они всего достаточно. Тамара вернулась в вездеход в хорошем настроении, за ней Вал нес большой герметичный кофр. Что внутри, нам не показали, кофр сразу убрали в грузовой отсек. Наверное, нашли что-то серьезное, судя по тому, с какой осторожностью обращались с кофром и как тщательно его укрепляли.
Останавливаться на ночевку не стали, сразу же двинулись дальше. Обошли каверны, промытые под городскими улицами и зданиями водой, вывернули на старое шоссе. Посовещавшись о чем-то с Иванцовым приватно, Тамара отдала приказ, и колонна техники ускоренным маршем пошла на восток.
Утром, едва громадное тусклое солнце показало свой край из-за холмов, колонна повернула в незаметный с первого взгляда распадок.
Дорога тут была еле-еле проезжая, скорее даже не дорога, а просека, вдоль которой стояли покосившиеся железные конструкции. По краям просеку уже завоевывала мелкая лесная поросль, елки и тонкие усики каких-то кустов, за ними надвигали покатые бока сугробы слежавшегося снега. По центру шла небольшая и неширокая колея, уже почти что занесенная недавними снегопадами. В самый раз поместиться чему-то вроде «Алы», «Вепрю» уже впритык будет.
Уверен, что если ковырнуть сугробы, то под ним обнаружатся кирпичи древних строений. А если ковырнуть снег под ногами, то мы точно увидим асфальт или даже железнодорожные рельсы.
Вездеходы давили новую колею, ломая некстати подвернувшиеся елки и отфыркиваясь во все стороны широкими фонтанами снега.
Как-то незаметно засветился сцинтиллятор, появилась радиация.
