К числу школ, находящихся на самом высоком уровне, относятся пять-шесть физматшкол (физико-математические школы), построенных по образцу Научной средней школы в Бронксе, Нью-Йорк, и свидетельствующих о высоком престиже науки в Советском Союзе. Мне рассказывали, что в одну из таких школ, в Новосибирске, ежегодно принимают 300 «вундеркиндов» — наиболее талантливых ребят из более чем миллиона детей Сибири, принимающих участие в олимпиаде при университете. Учителями здесь, как и в других таких школах с научным уклоном в Москве, Ленинграде и Киеве, работают университетские профессора, а методы преподавания являются экспериментальными: гораздо более гибкими и больше стимулирующими инициативу учеников, чем в обычной школе. Так, директор этой новосибирской школы рассказал мне, как на одном из уроков учитель неожиданно предложил классу ответить на вопрос, чем можно изменить двигатель внутреннего сгорания. Через пять минут один четырнадцатилетний мальчик выдвинул три варианта, и два из них представляли такой практический интерес, что советские ученые сейчас работают над ними. При школе действует клуб юных техников, в котором взрослые помогают развиться богатому воображению таких одаренных ребят; в результате, рождаются различные изобретения. Один мальчик изготовил маленькую лазерную установку собственной конструкции. Другой разработал сложную и оригинальную гидравлическую машину, свободно передвигающуюся по болотам Сибири. В некоторых городах сотрудники педагогических институтов ведут специальные экспериментальные классы, в которых не принята система оценок. Одни наши знакомые были в восторге от того, что их дочь учится в экспериментальной школе, где разрешаются дискуссии между учениками во время урока, а иногда школьникам предлагают вести урок вместо учителя — вещь для обычной школы совершенно неслыханная.
На другом полюсе находятся плохо оборудованные, испытывающие недостаток в квалифицированных преподавателях сельские школы, школы в маленьких городах, работающие иногда в две-три смены из-за нехватки места. И самые худшие — школы в рабочих районах, которые русские учителя в беседах со мной называли «советскими школьными джунглями». Василий, одаренный молодой учитель, преподающий математику в рабочем районе Москвы, рассказывал, что из 80 его восьмиклассников 15 имеют медицинское заключение, освобождающее их от экзаменов или вообще от посещения школы как умственно отсталых; «Мертвые души», — сказал о них Василий с горечью. По его словам, наряду с благополучными школьниками имеются и такие, которые лишены возможности готовить домашние задания из-за ненормальной обстановки в семье или пьянства родителей. Тем не менее школьная администрация оказывает на учителя сильное давление, заставляя его всем ученикам, за исключением разве что двух-трех, ставить удовлетворительный выпускной балл, чтобы не вступать в противоречие с официальными заявлениями о том, что все дети получают среднее образование, хотя нередко это чистая формальность (с 1973 г. восьмилетнее образование в СССР является обязательным). Мне говорили, что обстановка в школах рабочих районов настолько неприятна, что учителя готовы пойти на неудобства, связанные с большой тратой времени на дорогу от дома, лишь бы работать в старой школе с лучшей репутацией, расположенной в центре Москвы, а не в школе рабочего района, даже если она расположена поблизости.
«Практически все мои ученики неграмотны, но я закрываю на это глаза», — сказала Надя, женщина средних лет, учительница литературы, много лет проработавшая в восьмых и девятых классах таких московских школ. — На каждые сорок учеников обязательно приходится пять-шесть, которые все время дерутся, курят и пьют. Это самые настоящие хулиганы. Они вовлекаются в воровские шайки; среди девочек известны случаи беременности. В прошлом году у меня была одна ученица, девочка 15 лет: она проучилась всего полгода и была обвинена в проституции. Неудовлетворительную отметку плохому ученику вы поставить не можете, потому что директор должен обеспечить необходимую норму успеваемости — 98–99 %, иначе ему грозит выговор. В прошлом году один учитель был уволен за то, что ставил много неудовлетворительных оценок. И ученики об этом знают. Они заявляют вам прямо в глаза: «Вы не можете меня выгнать». Как-то я поставила «тройку» довольно хорошему ученику, и он был возмущен. «Почему вы ставите «тройку» мне и ту же «тройку» вот ему, он ведь совсем ничего не знает?» — спросил он. «Я хочу, чтобы он получил свидетельство об окончании восьмого класса, тогда он уйдет из школы. Зато на следующий год я смогу учить тебя и других ребят, которые по-настоящему хотят учиться», — сказала я ему в ответ.
