Переводчица детской литературы и писательница Нина Воронель рассказала мне, что как-то ей довелось оказаться у прилавка отдела электробытовых товаров, где она покупала обыкновенный ручной миксер за 30 рублей (40 долларов) в тот момент, когда один из работников притащил ящик настенных ламп из ГДР. «Я сказала продавщице: «Выпишите мне одну, я пойду заплачу в кассу». И не успела я дойти до кассы, образовалась очередь человек в 50. Уж не знаю, как они узнали о том, что эти лампы поступили в продажу. Наверно, шепнул кто-то. Мы обо всем здесь узнаем по слухам, — говорила Нина. — Практически все, кто был в магазине, оказались в этой очереди. И никакого значения не имело, нужны тебе такие лампы или нет. Люди здесь покупают не то, что им нужно, а все стоящее, что им попадется. Некоторые, может быть, продадут эти лампы. Кое-кто подарит их своим друзьям. А большинство положит на полку. Может пригодиться. Хорошие ткани тоже нужны всегда, и меховые шубы, и меховые шапки, и хорошие зимние сапоги, и яркие летние платья, и ковры, и посуда, и эмалированные кастрюли, и сковородки, и чайники, и хорошие вязаные кофты, и зонтики, и приличная сумка, и красивый письменный стол, и пишущая машинка, и женский бюстгальтер — не советский бесформенный, без пряжек на лямках и без удобной застежки, выпускаемой как будто только для грудастых деревенских девушек, а чешский или польский — белый, хорошенький, а не какой-нибудь голубой с розовыми цветочками. Вот почему, все сразу же занимают очередь. Может быть, продают что-нибудь из этих товаров».
Люди образуют очередь с такой же скоростью, с какой утки в пруду бросаются за куском хлеба. В киевском универмаге я однажды стоял возле прилавка с женскими перчатками, когда кто-то произнес: «Импортные перчатки». Меня в давке чуть не прижали к прилавку. Одна особенно энергичная молодая пара протиснулась вперед; рассмотрев перчатки через голову какого-то покупателя, они заявили, что перчатки не импортные, и удалились, расталкивая людей, но основная масса, оставшаяся в неведении, держалась стойко до тех пор, пока какая-то продавщица в синем халате не прошла по проходу, толкая тележку, нагруженную хорошими на вид стегаными мужскими куртками. Подобно морскому отливу волна покупателей отхлынула от прилавка с перчатками и в буквальном смысле слова снесла несчастную продавщицу с куртками в какой-то угол. Было очевидно, что она не собиралась продавать их прямо здесь, но ей удалось скрыться со своим грузом в лифте только после того, как стоящие впереди выжали из нее всю необходимую информацию — о цене, размерах курток, и о том, в каком отделе они будут продаваться.
Советские очереди обладают и гораздо большей подвижностью, чем это кажется. В них образуются водовороты и подводные течения. В большинстве магазинов, например, мучения покупателей еще усугубляются тем, что за каждой покупкой им приходится выстаивать в трех очередях: в первой — для того, чтобы выбрать покупку, узнать ее цену и выписать чек; во второй — в кассу, которая находится где-нибудь в другом месте, чтобы заплатить и получить кассовый чек, и в третьей — чтобы вручить контролеру этот чек и получить, наконец, купленный товар.
Но однажды субботним утром в молочном магазине я обнаружил, что эта «игра» и проще, и одновременно сложней, чем та, которую я только что описал. Я пришел туда, чтобы купить сыр, масло и копченую колбасу, которые, к сожалению, продавались в трех разных отделах магазина — каждый со своей очередью.
