Русские полностью

Злоключения русских покупателей усугубляются также и тем, что вдруг самым неожиданным образом магазин прекращает работу и закрывается. В Советском Союзе больше, чем в какой-либо другой стране, соблюдаются «санитарные дни» и дни «учета», когда торговля прекращается. Покупателей иногда ожидает и другой сюрприз: подойдут к двери магазина — а на ней написано: «Ремонт», что равноценно повсеместно используемому маскировочному «Закрыто на обед». В провинциальных городах магазины закрываются тогда, когда удобно продавцам, независимо от часов работы, указанных на табличке у входа. «Они работают так, как будто они сами себе хозяева, — сказала мне в кавказском селении расстроенная крестьянка, с которой я оказался товарищем по несчастью, очутившись у запертой двери единственного в этой местности продовольственного магазина. — Если они считают, что у них есть, что продавать, они открывают, а нет — так нет». Некоторые учреждения устраивают себе обеденный перерыв, не очень-то заботясь о своих клиентах; так, например, буфет в вестибюле гостиницы «Украина» закрыт с 12 до 2 часов дня. А Московский парк культуры и отдыха имени Горького, где существует восхитительный обычай зимой заливать все тропинки, чтобы посетители могли кататься на коньках среди деревьев, регулярно закрывается в воскресенье от 4 до 6 вечера, то есть в часы, когда особенно много желающих покататься. Более того, я с огорчением узнал, что кассирши отказываются продавать входные билеты в парк уже после 3 часов. «Вы все равно не успеете приготовиться», — рявкнула на меня одна из них, и никакие убеждения не могли заставить ее отменить это своевольное решение.

Русские проявляют ко всем этим явлениям удивительное равнодушие и к хождению за покупками относятся, как к своего рода физической и психологической борьбе, примерно так же, как жители Нью-Йорка собираются с силами, готовясь к штурму подземки в часы пик. Люди врываются в магазины, толкают друг друга с мрачным, агрессивным выражением лица и не утруждают себя тем, чтобы поблагодарить человека, придержавшего за собой дверь или пропустившего их вперед. Москвичи, эти ожесточившиеся горожане, считаются особенно грубыми. Время от времени какой-нибудь фельетонист принимается их укорять в печати за дурные манеры. При этом русские, проявляющие чудесную теплоту в частной жизни, нередко удивляются тому, что иностранцы находят их суровыми и неулыбчивыми в общественных местах. «Вы должны понять, — сказал мне любезный седовласый литературный критик, — что сколько мы себя помним, ходить за покупками было все равно, что отправляться в бой. Жизнь — это борьба. Очень важно, какое место вы занимаете в очереди. Это восходит еще к годам войны, когда мальчик, не вставший достаточно рано, чтобы занять место в начале очереди, возвращался домой без хлеба. Конечно, теперь дела обстоят лучше, но люди до сих пор ощущают отголоски этой напряженности, когда приходят в магазин».Усталость, связанная не только с покупками, но и с работой, режимом питания и житейскими передрягами, сказывается — люди раньше стареют. Я заметил, что люди старше 30 лет часто ошибаются, определяя возраст друг друга: русские, как правило, дают американцам лет на 8 — 10 меньше, а американцы русским — на 8 — 10 больше, чем на самом деле.

Вечные страдания потребителей имеют, однако, и положительный результат — любая удачная покупка доставляет огромную радость и составляет предмет гордости.Русские — меньшие материалисты, чем американцы, но они испытывают особое чувство удовлетворения и радостное ощущение достигнутой цели по поводу сравнительно простых вещей в значительно большей степени, чем люди на Западе, для которых покупки не связаны с такими трудностями. «В Америке, если ваша жена купила себе красивое новое платье, и я замечу это, я скажу: «О, да, очень мило», и это все, — говорила знакомая журналистка, повидавшая Америку и встречавшаяся с американцами. — В Москве же, если я достану туфли, которые мне нравятся, — это настоящий успех, подвиг, великое дело. Это значит, что мне удалось решить трудную задачу, действуя сложными путями — может быть, через какого-нибудь знакомого, или найдя продавца, которому можно было всучить взятку, или исходив множество магазинов и простояв долгие часы в очереди. Обратите внимание на то, как я это формулирую — я не говорю просто: «Я купила туфли», я говорю: «достала туфли». Поэтому, когда я приобретаю туфли, которые мне нравятся, я очень ими горжусь. И мои подруги говорят мне: «О! у вас новые туфли? Скажите, где вы их достали?» И это не праздный вежливый вопрос, это серьезный, настоящий вопрос, потому, что они думают: «Может быть, она и мне поможет достать такие». Американке этого просто не понять. Верно?» Да, она была права: я видел полные победоносного возбуждения взгляды женщин, целую вечность простоявших в очереди и вернувшихся домой с хорошим шиньоном или с югославским свитером. Вид этих женщин радует глаз.