С 1962 г. для более зажиточных семей выходом из положения стало участие в строительных кооперативах при учреждениях, предприятиях, научно-исследовательских институтах. В Советском Союзе обычно практикуется оплата 40 % стоимости квартиры наличными; остальная сумма выплачивается затем в течение 15 лет. С ростом спроса на квартиры повысились и цены. Друзья рассказали мне, что удобная трехкомнатная квартира, которая в 1966 г. стоила 6000–6500 рублей (8000–8660 долларов), стоит теперь в новом кооперативе от 8500 до 10000 рублей (11450-13300 долларов). Хотя люди на Западе сочли бы, что это недорого, советские граждане, получающие около 400 долларов в месяц, находят, что это очень большая сумма. Поэтому кооперативы доступны только более или инее состоятельным людям, да и объем кооперативного строительства составляет лишь, около 3 % всего жилого фонда городов[17].
Положение с жильем во многих отношениях отражает всю жизнь советского потребителя середины 70-х годов. Уровень жизни значительно повысился, но все еще сильно отстает от западного, особенно от уровня Америки, с которой русские так любят сравнивать твою страну. Кремль пошел на уступки потребителям, то России еще далеко до того, чтобы стать потребительским обществом. Так, выполнение обязательств, данных потребителю в первой половине 70-х годов, все время отодвигалось на задний план во имя страшной гонки, создаваемой Кремлем, чтобы догнать Вашингтон в области ядерной техники, укрепить советский военно-морской флот и продолжать оказывать огромную экономическую помощь арабам. Средний русский человек, как мне кажется, до сих пор является в глазах своих руководителей, главным образом, производителем, а не потребителем; и если ему идут на уступки, то только для того, чтобы стимулировать производительность труда.
Верно, что требования русского потребителя растут, но людей с Запада часто удивляет, что после всех жертв, приносимых в течение полувека, эти требования не растут быстрее или не звучат более настойчиво. Например, несмотря на все свои заботы, кремлевским руководителям ни разу не пришлось столкнуться с таким бурным проявлением недовольства потребителей, как то, которое потрясло польское правительство в 1970 г., привело к падению Гомулки и к вынужденным уступкам потребителям. Советским лидерам удалось добиться большего успеха в том, чтобы убедить свой народ повременить с вознаграждением, согласиться на меньшее сейчас в обмен на обещания лучшего, но постоянно отдаляющегося будущего. Русские согласны стоять в очереди — в прямом и переносном смысле слова — намного дольше, чем большинство людей в мире. Как-то на Кавказе у меня завязался разговор о советских автомашинах с шофером лет пятидесяти, который вез нас в далекую экскурсию. Он зарабатывал 95 рублей в месяц (127 долларов), имея 25-летний водительский стаж. Я спросил его, какая, по его мнению, машина лучше — «Волга», «Жигули», «ЗИЛ» или «Чайка», или еще какая-нибудь машина, может быть, иностранная. Он начал свой ответ с предыстории.
«Хороша была «Победа» в свое время, — рассуждал он, — как и старая модель «Волги». Новая модель «Волги» — лучше, а «Жигули», ЗИЛ» или «Чайку» я никогда не водил. Техника развивается. Каждая новая модель лучше прежней, но в свое время каждая тоже была лучшей. Все они были хороши в свое время».
Этот ответ показался мне типично русским. Он отражал полнейшую неосведомленность рядовых людей, особенно старше сорока, о том, что на каждом этапе существовали лучшие машины, которые производились где-то в другой стране, а также готовность этих людей без всякой критики принять любую вновь появившуюся модель. Молодежь и городская интеллигенция среднего уровня страстно стремятся к приобретению заграничных товаров, но рядовые труженики, вроде этого шофера, принимают жизнь такой, какая она есть, т. е. с ее незначительными улучшениями. Парадоксально, но даже те из этой массы рядовых людей, кого выводит из себя качество советских изделий и постоянная нехватка товаров, тут же заявляют, что живут теперь лучше, чем когда бы то ни было в прошлом.
«Вам, может быть, это трудно, но вы должны понять, что большинство людей здесь довольны своей жизнью, — говорил мне один научный работник, сам весьма критически относящийся к советской системе. — У многих из них квартиры в городе. Вам они могут показаться маленькими — две или три маленькие комнаты. Но эти люди помнят, что их родители жили в деревне в
