Большинство же советских и зарубежных учёных придерживаются мнения, что образование языковых семей в основном приходилось на эпоху разложения первобытного общества и было связано с характерными для неё процессами массовых миграций, перемещения и смешения населения. Эти процессы приводили, с одной стороны, к дифференциации языка некоторых крупных племён (языка-основы, или праязыка) при их расселении, с другой стороны, к неполной ассимиляции племенных языков, в дальнейшем давшей начало новому разделению языка-основы. Впрочем, все эти взгляды не исключают друг друга. Образование языковых семей могло зародиться в период расширения первоначальной Ойкумены и значительно ускориться в бурную эпоху разложения первобытного общества. /274/
Как они возникали и под воздействием каких причин, мы не знаем. Связных размышлений на эту тему, которые было бы не стыдно повторить, я не встречал. Известный К. Ренфрью, скажем, высказывал мнение, что этот процесс связан с процессом возникновения центров неолитизации, то есть центров не присваивающего как при охоте или собирательстве, а производящего хозяйства.
Возможно. Это не противоречит гипотезе Д.В. Бубриха – С.П. Толстова о том, что переходящие друг в друга языки стали концентрироваться в языковые семьи в конце позднего палеолита – начале мезолита. Правда, в этой гипотезе сбивает как раз базовый её элемент – пример, на котором многое строится: наблюдения за элементами языковой дробности и языковой непрерывности у аборигенов Австралии и у папуасов Новой Гвинеи. Дескать, вот, полюбуйтесь: так ведут себя языки в сравнительно изолированных древних этнолингвистических массивах.
Однако в этом же – и недостаток такой концепции. Да, древние, да – но изолированные! И что же мы видим в этом смысле в Австралии?
В Австралии насчитали несколько сотен аборигенных языков с сотнями же диалектов. Логично предположить, что они либо произошли от одного языка одной группы переселенцев, единоразово заселившей континент, либо таких групп было несколько. Однако попытки применить к австралийским языкам те методы анализа, которые позволили уверенно выделить в Евразии сперва индоевропейскую семью языков, а позднее, допустим, австронезийскую и другие, в Австралии привели к странным невнятным результатам. По формальным признакам было выявлено полтора десятка языковых семей. А их общей особенностью оказалось только то, что они не имели ничего общего ни с одним другим языком остального мира. /389/
При этом крупнейшая языковая семья – пама-ньюнга – объединяет 178 языков народов и племён Австралии и охватывает 7/8 территории континента. Все остальные концентрируются на севере-северо-западе.
Около ста лет лингвисты пытались доказать существование когда-то некоего общеавстралийского языка или хотя бы прото-австралийского, но к настоящему времени вынуждены были сдаться и признать, что в рамках существующей методологии австралийские языки общего прототипа не имели. Всё это может говорить о том, что изолированное существование австралийской популяции людей столь продолжительно, что выходит за рамки языковых традиций. /389/
