Вот теперь и обратимся к нашим гаплогруппоносным сапиенсам, что, вывариваясь, вываливались из ближневосточного «котла» и убегали оттуда аж до Австралии.
Разумеется, они не заговаривали сначала на языке пама-ньюнга, а затем не уходили искать местность, которую этот язык наиболее подходящим образом описывал бы. И наши праностратики, если быть ближе к теме, сначала уходили, разговаривая по-пра-ностратически, и лишь по ходу своего путешествия приобретали новую лексику, а затем и грамматику.
Скажем, пока варились они в составе народа с маркёром гаплогруппы F, то и говорили на языке – назовём его F-язык, чтобы не злоупотреблять многими считающимся сомнительным термином «ностратический».
Итак, у нас есть носители F-языка. Пока они сидят на месте в Передней Азии, лексика их довольно стабильна. Да и синтаксис, пожалуй. Вызовов-то языку нет! Тут, пожалуй, и гипотеза о глоттохронологии подойдёт. С пересчётом сроков согласно ДНК-генеалогии и археологии.
А потом образовалась гаплогруппа G (опять же – то ли на месте, то ли после ухода – не знаем) и пошла себе на Кавказ. А там – новые птицы, новые звери, там снежные вершины и водопады, там есть мох и там нет пальм. Всё это, естественно, требует осмысления. И называния, разумеется. А также и неких синтаксических перестановок. Вода падает! Как это может быть? До сих пор её видели только текущей!
И звукоряд меняется, конечно. Просто в силу отсутствия контакта с прежним произношением. А тут ещё альфа-вождю показалось, что классно будет говорить так, как тут неведомые птицы (орлами назовём, да!) клекочут. И он тоже стал говорить из горла, да с этаким ещё реготанием. А поскольку он альфа и вождь, то девушки стали возле увиваться и в штабеля укладываться, и остальные мужчины, видя такое дело, тоже стали подражать лидеру. А там и закрепилось…
Утрирую, конечно. Но в сущности происходило именно так. И непрерывность была только в том смысле, что полностью прежняя ядерная лексика не уходила, а видоизменялась, отчего теперь и нащупывают лингвисты общие признаки в разных языках и пытаются сводить их к праоснове.
Осталось только добавить про «неясность связей ностратического языка с другими макросемьями». Например, с сино-кавказской, объединяющей сино-тибетские и северокавказские языки.
Неясность тут вполне допускается: уж больно давние это дела. Но давайте взглянем на эти лингвистические проблемы опять же с точки зрения генетической генеалогии. Если отождествить праностратиков с носителями гаплогруппы F – что, как читатель понимает, я тут и делаю, – то ведь и до неё люди как-то общались. И до неё расходились по планете. Вспомним, группу С, которая разошлась до Китая, Австралии и Америки. В Австралию она принесли пама-ньюнга. А в Америку? Может, от них там америндская макросемья пошла? А от китайской ветви – сино-тибетская?
А ещё уходила гаплогруппа Е. Может быть, от неё пошла семья нигеро-конголезских языков? А D? Она же тоже на чём-то говорила, кто бы её ни перебросил чудесным образом в тот же Тибет. Может, это от неё – сино-тибетские языки? А кто-то донёс до Юго-Восточной Азии семью нынешних аустроазиатских языков,
Я бы сказал: и немудрено, что обнаруживают. Если мы признаём, что нынешнее человечество вышло от Адама с группой А, то, естественно, что он говорил на каком-то языке. Значит, его элементы могут теоретически быть отслежены и во всех современных языках. И уж во всяком случае, люди как-то общались между собою, входя в супергруппу СТ.
Очень перспективное замечание в этом смысле сделал уже известный нам весьма информированный специалист mazzarino:
