А носители I, в какое-то время основное население Европы, под воздействием неандертальцев пошло как раз по пути технологическому, по пути выделения из природы и промышленного её освоения. Ну, разумеется, в рамках той цивилизации, которая имелась в наличии. И всё же выгон целых лошадиных и оленьих стад на обрыв, с которого те падали и убивались тысячами, никак не вяжется с единением с природой. Это, извините, жёсткая эксплуатация. А потом именно отчуждённая, интеллигентская, если угодно, рефлексия, когда художник из людей предельно реалистичным, берущим за душу способом изображает голову страдающей и умирающей лошади…
А ребята с гаплогруппой J, похоже, первыми начали осваивать земледелие и выделились из природы вообще паки и паки…
Вот в условиях по-своему уютных Костёнок говорящие на праиврите кроманьонцы с гаплогруппой I жили себе, не особенно тужа, в окружении любвеобильных дам с большими попками и с не менее завораживающими… впрочем, замнём, чтобы этой работе не присвоили гриф 18+.
Есть знаменитая статуэтка из того рода, о которых говорилось в предыдущей главе, – так называемая Венера Виллендорфская:
Где-то здесь, в похожих условиях, прижился и мой прадедушка Хёгни-I. Как же он жил?
Да, так, как жили люди в Вестонице. Ибо только через это место – и географически, и культурно – могли люди с гаплогруппой I проследовать туда, где их много, – на север Европы.
А люди в Вестонице жили, очень похоже, кочевым образом. И на это намекают как раз наши развратные венеры. Дело в том, что виллендорфская скульптурка сделана из известняка Странской Скалы в районе чешского Брно. Из северных же областей Моравии происходит до трети кремниевых ножей, что найдены в Виллендорфе. Отчего появляется не непреложный, но весьма вероятный вывод: община Вестонице попросту кочевала между Вестонице и Виллендорфом. А то и по более широкому кругу.
Они вообще были очень подвижны, эти люди технологии граветта, – недаром и культура их названа виллендорф-костёнковской. Технические решения на пространстве от Австрии до Воронежа слишком сходны, чтобы не сделать вывод о миграции если не одних и тех же общин, то общин в потомстве. А что? На дворе, как мы помним, средневалдайски теплело (для тех, кто в Европе, – теплело донекампски). Полюбившиеся людям мамонты стали частью заканчиваться, частью уходить в Сибирь – так почему бы охотникам не потянуться за ними?
Это ведь факт, что в культурном слое стоянки в Вестонице среди огромного количества костей животных подавляющую часть составляют кости мамонтов. А в Костёнках жилища строили из мамонтовых костей – тоже не дураки, видать, были добыть волосатого слоника.
А между тем мамонты, имевшие несчастье жить возле людей, стали заканчиваться реально: оказывается, ни по одному из просчитанных исследователями сценариев «антропогенного изъятия» этих животных, даже по самому для них благоприятному, не получается даже простого воспроизводства мамонтовой фауны. В самом лучшем случае получается прирост популяции в размере –4 % в год, в худшем – 31 %. В этом смысле эти звери не то чтобы физически уходили по следам Ермака, но просто в Сибири они не так быстро заканчивались.
