Что же до двух зон внутри чума, то они делятся, во-первых, на жилую и нежилую, а во-вторых, так сказать, по гендерной принадлежности. Одна половина – женская, она же хозяйственная, кухонная и т. п. Вторая – для мужчин-охотников. Женщина без приглашения на неё заходить не имеет права без вредных для себя последствий. Женская половина начинается от входа; там же спит хозяйка. Другие спальные места располагаются вдоль стен в жилой зоне, которые зимой дополнительно занавешиваются шкурами – чтобы не дуло. Нередко применяются сегодня и пологи, отделяющие спальные места от общего пространства, но в древности такого баловства могли себе и не позволять.
Спальные места оборудуются на циновках из прутьев деревьев (ивовых по преимуществу, но зависит от местной флоры), выше следует циновка из соломы (в древности, скорее всего, из трав). На неё постилаются мягкие оленьи шкуры. Под голову кладутся предметы верхней одежды – ягушки и малицы у нынешних, например, ненцев. Меховыми ягушками же укрываются.
Почти наверняка так же было и у обитателей Вестонице. Во всяком случае, реконструкция, сделанная по материалам одного тамошнего захоронения, показывает, что люди тоже одевались тогда в подобие малиц. Что делать, тогда там тоже была тундра, а сходные условия природы диктуют сходные приёмы приспособления к ним.
А какие нравы царили у кроманьонских предков?
Вряд ли они тоже принципиальным образом отличались от нынешних у традиционных, так сказать, народов Севера. Быт зависит от условий жизни, нравы зависят от быта, нравственность от нравов, мораль – от нравственности. А от морали – менталитет общества.
Все северные народы славятся выдающимся гостеприимством. Даже суровые чукчи, которые чуть ли не до советской власти при случае лихо резали юкагиров и другие окрестные племена, не боясь и русских казаков. Поскольку заметна корреляция между а) гостеприимством и суровостью климата (положительная) и б) между гостеприимством и стадией общественных отношений (отрицательная), то можно без большого допуска предполагать, что люди эпохи граветта были в целом гостеприимны. Хотя, конечно, по факту и месту это зависело от конкретных обычаев и табу конкретной общности. Где-то, возможно, гостя кормили, женщину давали, подарок вручали, а как только он от стойбища на сто метров отходил, ловили и съедали.
Но, возможно, даже пестрота гаплогрупп в том же Вестонице или Костёнках объясняется теми же обычаями, что уцелели на Севере вплоть до 1970-х годов, – гостю можно было даже женою хозяина попользоваться.
В Вестонице, например, встречаем на 6 черепов и фрагментов скелетов – причём некоторые индивидуумы явные родственники по матери – Y-хромосомные гаплогруппы CT, BT, F, IJK. Как видим, все гаплогруппы – достаточно архаичные. Но примечательно, что и антропологи также и черепа этих людей находят архаичными же! А по материнской линии у троих (калиброванная дата 31 155 лет назад) – одна и та же митохондриальная гаплогруппа U5 (распространённая в Европе, наиболее частая у северных саамов, финнов и эстонцев, о чём будет речь в следующей книге). Ещё у двоих – «чистая» U (выделилась 60 тысяч лет назад, похоже, на Ближнем Востоке и распространилась затем по Северной Африке, Аравии, Индии и т. д). У одного – U8c (ничего не известно по поводу происхождения, но в потомстве она проявляется в унетицкой культуре раннего бронзового века 2300–1600 года до н. э., а названа по могильнику Унетице в… Чехии!).
Досуг свой – как мы теперь знаем, довольно объёмный – жители Вестонице проводили, надо полагать, в разных формах. Но творчество занимало неожиданно (для нашего инстинктивно-снисходительного отношения к «людям каменного века») большое место. Об этом можно судить, например, по погребению женщины, которую укрыли двумя лопатками мамонта, одна из которых была украшена росписью.
Нет, уже тогда, разумеется, дорогих людей на тот свет хотелось проводить, дав им в дорогу что-нибудь полезное. Но рукотворная роспись – вещь штучная, не сравнить даже с дорогущим, но всё же промышленно выделанным чужими руками мечом, который клали в могилу выдающимся вождям позднейшего времени, скажем, во времена прадедушки Хёгни.
Следовательно, в данном пещерном обществе само по себе художественное творчество не было чем-то уникальным и поразительным. Так, норма – как рушничок позднее вышить.
О том же говорят и найденные здесь комки приготовленной для лепки глины.
И скульптурок животных.
Вместе с кусками уже обожжённой глины таких заготовок найдено примерно 2,3 тысячи! Прямо художественная мастерская какая-то, а не стоянка первобытных охотников на мамонтов!
Вот и оцените уровень досуга и уровень творчества первобытного человека, представив себе Зураба Церетели, ваяющего статую Лужкова в промежутках между охотами на слонов по Лосиному острову!
