И здесь мы встречаемся с очень интересным парадоксом. Ямная культура, из которой генетически и технологически выходят топорники, характеризуется гаплогруппою R1b. А топорники-шнуровики – сплошь R1a. Куда же «бэшки» делись? В конце концов, их ведь в Западной Европе куда больше, нежели «ашек»…
Приведённый на странице 202 график вполне ясно показывает, что никто никуда не делся. С точки зрения общего генома ямники несли свою генетику в Европу. Докуда дотягивались. Причём, как очевидно, генетики своей оставляли тем больше, чем меньше было население захватываемых территорий. Как вон, скажем, в ещё недавно бывшей подо льдом Норвегии.
В этом смысле мы можем только заглянуть в то место всей этой истории, которое уже рассматривали. Получается, что носители R1b изначально шли из Закаспия на Урал и Волгу, где и образовали ряд «конных» сообществ. Далее эти сообщества стали выходить на Дон и Днепр, где в степях и лесостепях встретились с начинающими земледельцами R1a, некогда добравшимися до Балкан, где и пережили последний пик оледенения. А далее, как уже говорилось, оба сообщества совместно, сливаясь в общие культуры, слившись, наконец, в ямную, эксплуатировали ресурсы таврической степи хотя и каждый по-своему.
В хорошие времена с точки зрения климатической. А в плохие времена разбегались оттуда, нимало не заботясь о своей генетической принадлежности. Однако при этом не исключено, что некая генетическая память о предыдущей специализации сохранялась. И скотоводы-земледельцы уходили по одним азимутам, а скотоводы-конники – по другим. А там уж срабатывал закон больших чисел, и энергичные конники засевали больше Западную Европу своим, более часто встречавшимся у них генетическим маркёром R1b. А земледельцы садились на землю и размножались в своей R1a, к которой у них принадлежало большинство мужчин.
Но только не надо понимать дело так, будто этим занимались только те или другие. Специализация, так сказать, у одних на зверствах, у других – на зарывании семян в землю. Повторюсь – времена уже не те, когда вся гаплогруппа составляла три десятка человек вокруг самца-лидера и разделялась, с сопутствующими мутациями, едва крышку демографического давления срывала перенаселённость до сотни-полутора. Здесь уже налицо относительная массовость популяций, в которых присутствуют носители самых разных гаплогрупп. И речь может идти разве что об относительном превосходстве тех или других.
