Нам, русским, изрядно навредили национальный самообман, неверные представления о самих себе, стремление «закрыться» как от реальных недостатков, так и от неоспоримых достоинств. Не было в природе кротких и высокодуховных славянофильских коллективистов, думающих лишь «о небесном», не было западнических лентяев, которые якобы не способны к какой-либо инициативе, и чтобы стать «кем-то», они должны были отказаться от самих себя.
Высокодуховный «народ-богоносец» породил Смутное время и уничтожил романовскую империю.
«Обломовы» принесли цивилизацию и высокую культуру на огромные просторы Евразии и стёрли в порошок лучшую армию всех времён и народов — германский вермахт.
А советские самоотреченцы и коллективисты оказались вещистами и оголтелыми индивидуалистами, тотально превзошедшими «западных учителей» — и почвенникам оказалось фактически не к кому взывать.
И одновременно правы оказались все понемногу. Среди русских можно было найти и высоконравственных коллективистов, и фанатичных рвачей, и эгоистов, а также людей весьма ленивых и весьма трудолюбивых.
Мы — русские — очень разные, даже слишком. Но дурить самих себя надо перестать всем.
Начнём немного издалека. Славяне — это европейцы «старого образца», европейцы доримской и догерманской традиции, какими были античные греки и древние кельты — свободолюбивые индивидуалисты. В их среде многое определял личный произвол. В их социальной организации не хватало рациональных принципов и незыблемых институций. Поэтому традиционные европейские свободы сменил более твёрдый и рациональный германо-романский порядок.
Было «рационализировано» и «стандартизировано» и большинство славянских народов. В основном — в ходе многовековой борьбы с каким-либо иноземным игом.
Русские отразили все попытки непосредственной иноземной оккупации (монголо-татарское иго таковым не было). Для этого они создали деспотическое государственное устройство, по формальным признакам напоминающее азиатское, то есть государство, противоречащее славянскому мировоззрению, с которым у русских произошёл неизбежный конфликт, ставший хроническим.
Но под панцирем «своего — чужого» государства русские сохранили ядро традиционного менталитета в гораздо большей степени, чем другие славяне, хотя ментальная периферия и претерпела значительные изменения.
Составляющие ядра русского менталитета — это индивидуализм, иррационализм, анархизм и авторитаризм. Вследствие этого русские весьма отличаются друг от друга. Среди них очень много людей, не соответствующих основному ментальному облику, — иными словами, рациональных коллективистов, не склонных ни к анархизму, ни к авторитаризму. Разброс индивидуальной ментальности в рамках одного народа наблюдается практически всегда, но у русских он, скорее всего, выше среднего показателя.
Наблюдаются существенные различия в ментальности различных групп русских, например этнотерриториальных групп крестьян, иногда живущих на разных территориях. А иногда — на одной и той же, в частности на территории Центрально-Черноземного региона. Прослеживается ярко выраженное различие ментальности крестьян и казаков, хотя во всех случаях речь идёт о русских земледельцах-общинниках. О представителях разных сословий и социальных групп говорить не приходится, так как говорилось слишком часто.
Как образно написал публицист Игорь Васильев в журнале «Голос эпохи», одни русские крестьяне походили по своему менталитету скорее на швейцарцев, а другие — на негров.
На многие важные вопросы русские давали совершенно разные ответы. Идёт хронический спор националистов, с одной стороны, и либералов и евразийцев — с другой. Одни утверждают, что русские рьяно хранили свою национальную чистоту и в смешанные браки не вступали. Другие — что на чистоту нации русским было наплевать, и они только и делали, что смешивались со всеми.
На практике разные группы, например, сибирских крестьян вели себя совершенно по-разному. Одни долгое время женились исключительно на туземках и создали практически метисные группы, антропологически и культурно чрезвычайно близкие к неславянскому населению, но сохраняющие русское самосознание. А иногда — даже былинный эпос.
Другие смешивались с местным населением, но в незначительной мере.
Третьи жили чуть ли не по Нюрнбергским расовым законам.
Но всё же думается, что очень плодотворна идея Константина Крылова о том, что в старой России смешивались с другими народами преимущественно «социально продвинутые» категории населения — аристократия, интеллигенция и пр. Основная масса населения — крестьяне — смешивалась с представителями других этносов незначительно. В том числе и потому, что социальный статус и экономические возможности крестьян были низки, и они не были привлекательными брачными партнёрами как для представителей других народов, так и для других социальных групп. Исключение среди русских земледельцев являли собой достаточно зажиточные и высокостатусные казаки и сибирские крестьяне. С ними было немало желающих породниться. И они могли выбирать, стоит ли их общине разрешать смешанные браки или нет.
