Голубоватая, длинная до пят ночная рубашка, когда-то, видимо была ей по размеру, сейчас напоминала балахон. Громов протянул руку, чтобы ощупать пациентку, как вдруг в его мозгу что-то вспыхнуло, и он отчетливо увидел черное, пульсирующее пятно в левой почке. Не отдавая отчета в своих действиях, Сергей, не касаясь девушки, остановил ладонь над очагом болезни, и стал посылать энергию, начавшую вырабатываться в области солнечного сплетения, через руку туда, в центр пятна. После недолгого сопротивления болезнь дрогнула. Пятно раскололось на несколько частей, потом еще, и еще. Громов дробил, время от времени сбрасывая засорившуюся энергию на пол, пока очаг не превратился в мелкую пыль. Закончив лечение Сергей развернулся, и опираясь, чтобы не упасть, о спинки кроватей, выбрался в коридор. Проходя мимо поста, он разбудил медсестру. «Надя, принеси, пожалуйста, в восьмую воды. Там новенькая пить хочет, и помоги ей дойти до туалета.»
Медсестра провела пошатывающегося молодого хирурга недоуменным взглядом, но взяла графин и направилась в палату, а Громов, добравшись до ординаторской, рухнул на кушетку, и словно в бездну провалился в сон. Последнее, что он почувствовал это полное опустошение.
К утреннему обходу Сергей полностью пришел в себя. Лишь небольшая слабость напоминала о ночном происшествии.
– Ты сейчас домой? – Спросил его хирург, одевая халат.
– Нет, у меня сегодня обычный рабочий день. Сейчас я умоюсь, и пойду с Вами проводить утренний обход. Врач одобрительно посмотрел на напарника, и когда тот привел себя в порядок они вместе вышли из ординаторской.
В каждой палате хирурги не задерживались дольше десяти – пятнадцати минут. Бегло осматривали пациентов, выслушивали жалобы, старший иногда шутил, назначал или отменял препараты. Наконец они вошли в восьмую. Громов не видел охающих женщин, и забинтованных старушек. Все его внимание было обращено туда, где у голубой стены лежала «его пациентка». Видимо девушка так же с нетерпением ждала прихода врачей. При виде Сергея её щеки покрылись едва заметным румянцем, глаза заблестели, а красиво очертаные губы дрогнули, и растянулись в улыбке.
– Как Вы себя чувствуете? – подошел к её постели старший хирург, и не дожидаясь ответа удовлетворенно кивнул. – Вижу что неплохо. Шов не беспокоит? Замечательно. Полежите у нас денька два, придете в себя, и можете отправляться домой. – Врач обернулся к Громову. – Видишь, как вовремя сделанная операция приносит людям облегчение. Помнишь в каком состоянии доставили сюда эту девушку. Еще бы немного, аппендицит бы лопнул, и тогда все, пиши пропало. А так смотри – улыбается. Молодец, поправляйся.
Как только врач отошел от кровати девушка взяла Сергея за руку, и легонько потянула к себе.
– Спасибо Вам. Я думала, что не переживу эту ночь. – Прошептала она когда Громов наклонился.
– Теперь Вам не больно? – так же тихо спросил он.
– Совершенно. – Девушка в смущении опустила глаза. – Вы совершили чудо.
– Скажете то же «чудо». Это были всего лишь камни.
– Эй, Геннадьевич, ты что там прилип что ли? Догоняй. Нас ведь и другие пациенты ждут. – Прервал их разговор окрик врача.
– Иду, иду. – Заторопился Громов.
– Спасибо Вам Сережа. Если бы не Вы… – Девушка с трудом проглотила последнее слово.
Громов заглянул в голубые глаза Татьяны, и увидел в них то, что для настоящего врача является самой лучшей наградой. Осторожно освободив руку из сухой, девичьей ладони молодой врач, чтобы подавить смущение, нарочито громко кашлянул, и все ускоряя шаг направился к выходу.
4
По дороге домой Петр, по привычке, заглянул в пивную. Как всегда, там находились два его дружка Вася и Федя. Взяв по кружке пива, и бутылку «чернил» они уселись за дальний столик.
– За выходной. – сказал краткий тост Василий, и сделал жадный глоток. Петр поднес пиво ко рту, вдохнул запах пенного напитка, и его вдруг передернуло от отвращения.
«Что такое?» – Недоуменно подумал он, ставя кружку на стол. С минуту Бочкарев наблюдал как его товарищи с явным удовольствием осушают бокалы, и повторил попытку. На этот раз его замутило, а к горлу подкатила тошнота.
«Наверное вчера в ресторане «паленку» подсунули» – решил он и тяжело поднялся из-за столика.
– Ты куда? – Удивился Федор, глядя на нетронутую кружку.
– Пойду, мужики, что-то мне нехорошо.
– А ты «чернильца» стакан накати – враз снимет. – Посоветовал Василий, и выставил на стол бутылку.
От вида спиртного Петру стало еще хуже.
– Неа. Я лучше пойду прилягу. Пока, мужики. – Наспех попрощавшись Бочкарев почти выбежал из пивной. С того дня ему становилось не по себе даже взглянув на витрину со спиртным.
Незаметно пролетела весна. Деревья, сменив праздничный, цветочный наряд на повседневную зелень листвы, стояли чуть сутулясь, в ожидании знойных дней. Трава глупо тянулась вверх, чтобы поскорее попасть под беспощадную газонокосилку, а вода в небольшой речушке, еще недавно столь стремительно бежавшая на встречу с морем, замедлила свой бег чтобы обласкать теплом всех купающихся.
