– Так-то оно так, да не совсем. Во-первых, уж больно они «вдруг» появились, хотя суда там ходят не одну сотню лет. Во-вторых, пираты оснащены практически по последнему слову военной техники, что для захвата обычного сухогруза совершенно ни к чему. И последнее. Для вчерашних рыбаков они очень хорошо обучены военным навыкам.
– Хорошо. – Романов взглянул на часы, и заторопился. – Допустим ими кто-то руководит, с чего ты взял, что это Осокин?
– Интуиция, мой друг, интуиция. – Александров поднялся, и сладко потянулся. – А теперь я имею честь откланяться. С твоего разрешения – пойду. Очень много дел.
– То есть как прийти так разрешения не нужно, а вот уйти – обязательно с разрешения. – Фыркнул уже в пустую кухню Романов, и пошел одеваться.
– Владимир Владимирович. – Поднялась со своего места секретарь, как только полковник пошел в приемную.
– Что случилось, Елена Феликсовна?
– Вас срочно вызывают в министерство обороны.
Романов несколько секунд раздумывал войти ему в кабинет за отчетами, или нет, но потом качнул головой, развернулся и вышел. Проводив его взглядом, секретарь нагнулась к селектору, чтобы вызвать машину.
6
Солнце уже на половину погрузилось в теплую, морскую воду, когда неприметная «Лада» подъехала к уже знакомым воротам с поблекшей эмблемой ДОСАФ.
– Вы когда-нибудь здесь ремонт делаете? – спросил Бочкарев, намекая на выгоревшую, а местами даже облупившуюся краску.
– Да, конечно. А в чем дело? – не понял его вопроса Романов.
– Ваш фасад выглядит так словно эта база «ДОСАФ» застряла где-то в восьмидесятых годах прошлого века. Если на краску нет денег Вы бы сказали, я бы с завода спер.
– Но, но Петр ты по аккуратнее с предложениями. Мы же всё-таки карающий орган.
– Вот то-то и оно, что орган.
К этому моменту ворота со скрипом отъехали в сторону, и «Лада» вкатилась на территорию лагеря тем самым оборвав назревавшую перепалку. Как только машина остановилась к ней тут-же подбежал начальник лагеря.
– Товарищ полковник…
– Вольно, капитан. – Выбравшись из «Лады» Романов потянулся и повернулся в сторону стоявшего по другой бок машины Бочкарева. – Прими этого курсанта, и определи его к остальным. Документы я занесу в канцелярию сам.
Петр огляделся. С тех пор когда он здесь бегал кроссы, и прыгал с парашютом ничего не изменилось. Даже начальник остался прежнем.
– Вениамин Спиридонович, здравствуйте. – Поздоровался Бочкарев, когда они отошли от полковника.
– Здравствуй, Петр. Рад снова вас всех здесь видеть.– Не оборачиваясь ответил офицер.
– Значит наши пацаны уже здесь? – обрадовался Петр. – Ай, хорошо! Нас на долго сюда – не в курсе?
Капитан молча пожал плечами, и показал на пустой коридор. – Дорогу к вашему кубрику найдешь или провести?
– Найду, Вениамин Спиридонович, конечно найду.
Подхватив сумку, он подошел к знакомой двери, на секунду задержался, а затем её резко распахнул, и рявкнул с порога: – «Встать, смирно!». Трое парней вскочили со своих мест.
– Вольно. – улыбаясь отдал команду Бочкарев, и бросил сумку на ближайшую кровать.
– Ах ты вирус троянский! Чтоб тебя Касперский стер! – Выкрикнул Паромов бросаясь к двери.
– Ну ты даешь, мазута сухопутная. – пробасил Морозов спеша вслед за Вячеславом, и лишь Громов, улыбаясь своей чуть застенчивой улыбкой, остался на своем месте наблюдать как его товарищи пытаются задушить в своих объятиях Бочкарева. Вырвавшись наконец из их рук Петр подошел к хирургу.
– Ну здравствуй, Сергей. – Он сперва немного замешкался, но потом все же протянул руку.
– Здравствуй, Петя, здравствуй. – Вместо рукопожатия Громов сгреб его в охапку, и сильно прижал к себе. – Я рад что ты снова с нами.
– А уж как я рад! – Волнение Бочкарева перед встречей сменилось на безудержную радость от того, что он снова здесь, среди своих товарищей, и они не только не оттолкнули, а наоборот были искренне рады его возвращению.
– Обед скоро? – Первое, что спросил Петр после освобождения из объятий.
– Узнаю Васильевича. – Хохотнул Морозов. – Здесь может быть Родина в опасности, а ему главное пожрать.
– Зря, Саша, смеешься, – без тени улыбки сказал Бочкарев присев на тумбочку. – Я в свое время провел ряд экспериментов, и пришел к выводу, что спасать Родину лучше всего сытому.
– Это почему же? – Повелся на его тон Морозов, а остальные с интересом следили за их диалогом.
– Да потому, что Родина – это мать?
– Ну, допустим.
– Не «допустим», а мать. А мама всегда следит за тем, чтобы её дети были сыты, одеты, и обуты. Даже когда ей угрожает опасность она в первую очередь думает о том накормлен ли её любимый сын – Петя. А уж он, в свою очередь, получив заветную миску щей готов свернуть шею любому, кто покусится на его право съесть эти щи, а значит на Родину.
Взрыв хохота заставил застыть Романова прямо на пороге их комнаты.
– Курсанты смирно! – перекрикивая шум скомандовал начальник лагеря. Парни дружно по вскакивали с мест, и выстроились в шеренгу.
