Поубивать собственных нарочитых мужей в отмщение за нападение на своих наёмников — это как-то крутенько, не правда ли? Однако с точки зрения права князь наказывал подданных за обиду — свою! Они поубивали тех, кто находился в его юридическом поле. И он казнил за нарушение прав своего, княжеского суверенитета.
Вот и ясна становится вторая суть «княжьего договора» с варягами, с одной стороны, выводившего их из-под государственной юрисдикции, а с другой — позволявшего по поручению князя улаживать подчас самые деликатные государственные проблемы. Это договор о наёмничестве. Всего лишь! Но это — княжеский договор. И варяги — наёмники княжеские. В каком-то смысле — государственные. Что и придало им такой вес в русской истории.
Более того: даже и по имени «варяг» в чистом переводе — просто «поклявшийся». Точнее, waer-gangja — «идущий по клятве» в древнегерманских диалектах. То есть не кто иной, как член воинского братства, некоей группы свободных человеческих элементов, посвятивших себя пути воина. Принявших специальное воинское посвящение, инициацию, давших священную клятву богине клятв…
Это довольно распространенное явление в архаичных обществах, где воин уже отделён от земледельца. Оно было и у славян, и, как мы уже знаем из предыдущей книги, именно эти воинские братства, боевые ватажки во многом стали спусковым крючком и одновременно носителем славянской экспансии.
Причём специалисты указывают, что слово waer-gangja носит скорее поэтический характер, т. е. взято не из повседневного, и из песенного, поэтического лексикона:
При этом примечательно, что и сами скандинавы в своих сагах варягов практически не знают. Точнее, знают их лишь в специфическом обрамлении «миклагардской», византийской действительности. У них в сагах действуют в основном воины, собранные в дружины, в сотни, в команды кораблей. И давали те воины не священные клятвы перед богиней Vaer, а вполне себе обыденные
Л действительно — кем? Не наемниками же. Неудобно как-то. Уж больно обеденное понятие. Никогда его воины не любили. Отчего и родился однажды изящный эвфемизм — «солдат». «Оплачиваемый». «Я не наёмник, я просто на жаловании…»
Л между тем само явление действительно требовало определения. Воин — не солдат. Он не ради жалованья и не ради службы с конунгом в поход идёт. Низменная продажа своего меча — не для него. У него побуждения самые благородные… Ради добычи!
А если не в поход ты идёшь, а по зову некоего иноземного конунга на относительно регулярную службу нанимаешься, — тогда кто ты? Тогда ты — «оплачиваемый».
И сразу понятно отдельное правовое положение варяга. Есть граждане. Князья, бояре, дружина. Все, что характерно, в той или иной мере суверенны. Самостоятельны. Дружинник волен в своей клятве: захотел — дал, захотел — взял обратно и отдал другому. У боярина — вообще не служба. У него вотчина своя. Захочет — и на глаза лидеру нации не покажется, будет себе бирюком сидеть в земле своей. Разве что призовут его «конно и оружно»…
То есть — нормальная феодальная вольница: вассал моего вассала и проч.
