И в юридическом смысле закон их со «своими» не путал. Если вспомнить «Правду Русскую», то в этом древнерусском «уголовном кодексе» права варягов никак не защищены — в то время как права «русинов» выделяются особо:
Варягов, как видим, среди защищаемых законом членов общества нет.
При этом примечательно, что номенклатура общества расписана весьма подробно, и каждому в кодексе определено место, за каждого — своя цена:
Даже кони и овцы есть в этом списке! Но нет его — варяга!
Варяг фигурирует в качестве чужака, чьи права и обязанности оговариваются отдельно от прав и обязанностей подданных русского государства:
Аналогичным образом вне общества «Правды Русской» варяги ставятся и в других статьях:
И неважно, что лучше — два видока или «полная». Факт, что «мужъ» и «варягь» стоят раздельно. И коли «мужъ» — член общества, — а так оно и следует из статьи первой, — то варяг, получается, не член общества. То есть чужак!
Это еще больше видно из таких слов Ярослава Владимировича, князя новгородского, который в 1112 году, в грамоте немецким послам устанавливает правила взаимоотношения между русинами и варягами:
При этом тут, по справедливому замечанию великолепного российского исследователя А. Л. Никитина, —
Итак, русский гражданин варягу противопоставляется в правовом положении. А когда такое происходит? Очевидно, тогда, когда права чужака защищаются каким-то отдельным от закона, но равным ему по правомочности документом. А таковым в те времена — как, впрочем, и сегодня — являлся только отдельный договор от имени законной государственной власти. Или тех, кто имеет соответствующие права по своему положению в государственной системе. Таким образом, как холоп в правовом поле своего хозяина, так и варяги благодаря этому договору оказываются в правовом поле великого князя или другого своего нанимателя.
Что и доказывает характерный эпизод в Новгороде, когда сначала жители города — опираясь, несомненно, на своё «конституционное» право, — перерезали насильничавших варягов, а затем великий князь Ярослав жестоко отомстил горожанам:
