Но захват мыслился еще по Клаузевицу, как «продолжение политики иными средствами», как «акт насилия, доведенного до своих крайних пределов». То есть, когда Советский Союз достаточно окрепнет, то на выручку бьющемуся в тисках эксплуатации и нищеты мировому пролетариату придет Красная армия. Тогда, как говорили в те годы,»на чужой территории» и «малой кровью» (в виду своего подавляющего превосходства), она ударит, и осуществится мировая революция. Политическая цель будет достигнута. Надо только обезопасить себя от сюрпризов в момент «акта насилия».
Скажу банальность: появление ядерного оружия изменило положение в корне. Ни о каком «акте насилия» уже нельзя было думать. Ибо тотальная ядерная война грозит гибелью всем.
Как быть? Неужели, идя путем слюнявого капитулянства, отказаться от предначертанного историей мирового владычества? Разумеется, нет.
Военная доктрина была постепенно пересмотрена с поправкой на новые обстоятельства. Формулировку Клаузевица пришлось как бы перевернуть. Не война маячила на горизонте, как «продолжение политики иными средствами», а политика стала лишь формой давно фактически ведущейся против внешнего мира войны. Перестав быть дымовой завесой, прикрывающей приготовления к будущему столкновению, так называемое «мирное сосуществование» стало войной, ведущейся не военными средствами.
Есть авторы, считающие, (на мой взгляд, справедливо) что нынешние стратегические концепции, да и тактические приемы Москвы строятся на мыслях, изложенных более двух с половиной тысяч лет тому назад в Китае неким Сунь Цзы.
И впрямь, в своем коротеньком трактате «Искусство войны» Сунь Цзы рассыпал формулировки и изречения, словно специально придуманные для описания сегодняшней советской политики и советских методов дезинформации.
Например:
«Тот искусен в военном деле, кто побеждает вражескую армию без боя».
Или: «…победоносная армия одерживает победу до того, как вступит в бой».
С риском повториться резюмирую: когда стало слишком опасным использовать для победы над внешним миром лишь военные средства, Советский Союз был вынужден отдать предпочтение оружию психологического воздействия, манипулирования общественным мнением, обмана и дезинформации. Но уже в иной форме и в ином масштабе.
И еще.
Одним из основных условий успеха советской дезинформации всегда была герметичность границ СССР. Создавая в них мнимые щели, советской разведке было легко заманивать и обманывать своих противников.
Конечно, утверждать, что на территории Советского Союза не действовали иностранные агенты, было бы опрометчиво, но любой бывший гражданин СССР скажет вам, что система анкет, спецотделов, заместителей по режиму в НИИ, пропусков, допусков, проверок и перепроверок, контроля и поголовного доносительства создавала для этих людей множество трудностей. И получалось десятилетиями, что осведомленность СССР о Западе и осведомленность Запада об СССР были несоизмеримы.
На стыке 50-х и 60-х годов произошли, однако, события, изменившие правила игры.
Во-первых, по целому ряду причин, которые мы не будем сейчас перечислять, Советский Союз оказался вынужденным слегка приоткрыть двери для туристов, фирмачей, ученых и студентов, приезжающих по научному обмену.
Во-вторых, что, возможно, гораздо важней, произошел качественный скачок в применении Западом технических стредств наблюдения. Появились сначала недосягаемые для советских средств защиты самолеты, потом спутники наблюдения и различные электронные средства подслушивания.
Закрывавшая СССР завеса чуть-чуть приподнялась.
Запад начал регулярно получать много фактических сведений, которые было трудно фальсифицировать. Появились данные, служившие основой для проверки агентурных сведений. Изменилась роль агента, засылаемого в СССР, где он раньше чаще всего либо погибал, либо становился орудием обмана тех, кто его послал.
Как было остановить утечку информации, ускользавшей путями, не подвластными контролю КГБ? Что делать, когда противник вдруг получил возможность заглянуть за бутафорский фасад потемкинской деревни?
Можно ли считать случайным, что именно в то время, в 1959 году, в недрах Главного Первого Управления КГБ был создан специальный отдел дезинформации во главе с Иваном Ивановичем Агаянцем?
Может быть, также не случайно в те же годы (чуть раньше, правда, в 1957 году) была проведена очень симптоматическая операция с провоцированным арестом в Нью-Йорке «советского резидента», «полковника Абеля» (моего друга Вильяма Генриховича Фишера —
Симптоматична эта история потому, что там, на шумном процессе, где судили абсолютно надежного, с точки зрения КГБ, человека, умело создавалось в глазах Запада ложное представление о советской разведке, ее людях, методах, целях, круге интересов.