Ничего подобного не было и не могло быть в абсолютистских государствах Европы, а в России с её протяжёнными и отдалёнными от центра границами, казачество начинало играть важную государственную функцию, выполняя не только задачи охраны и передовой обороны границ.
Подход Ивана Грозного стал для московских государей традиционным и имел, фактически, стратегическое значение. Без значительных расходов – лишь признавая вольности казаков, Русское государство получало и надёжную пограничную охрану, и войсковой резерв, и передовые силы для постепенного продвижения к естественным границам России. Подобным образом выстраивались отношения Москвы и с возникшим уральским казачеством, о чём ещё будет сказано.
Меры по укреплению сторожевой службы оказывались более чем своевременными: в 1571 году Девлет-Гирей с огромным войском (источники называют цифру в 120 000 человек) выступил на Москву. Иван, как это не раз уже делали в подобных ситуациях предшественники, скрылся на севере, поручив оборону Москвы воеводам.
Чем объяснялся поход на Москву крымского хана? Только ли желанием получить добычу и «полон», или ещё и другими соображениями? Системный анализ ситуации сразу указывает на Западную Европу как на источник «русской» активности Крыма…
Увы, историки верят сомнительным документам больше, чем здравому смыслу. Так, Карамзин широко пользовался «сведениями» Таубе и Краузе, многое в своём описании эпохи Грозного основывал на Шлихтинге и не сомневался в достоверности сообщаемого им. А Шлихтинг, естественно, не связывал воедино католического папу римского и крымского хана-мусульманина. Однако здравый смысл нередко позволяет увидеть эпоху глубже, чем это возможно при пользовании даже современными эпохе источниками.
Например, нет ни одного документа, объединяющего московский поход Девлет-Гирея с восточной политикой пап, а здравый смысл говорит нам, что такая связь не только оказывалась возможной, но была, практически, неизбежной.
И вот почему…
С начала 1570 года султан Селим II готовил захват Кипра, принадлежащего Венецианской республике. Эти планы и косвенно, и прямо задевали интересы Ватикана, и папа Пий V стал сколачивать антитурецкую коалицию, в которую вошли Рим, Венеция и Испания. Папе и венецианскому дожу представлялась при этом соблазнительной и привлекательной идея пристегнуть к коалиции также Россию.
Нужды в том для России не было никакой – непосредственно Турция ей не угрожала, а чем больше Турция увязала на Западе, тем меньше у неё было возможностей мешать России укреплять свои позиции в Поволжье – от Казани до Астрахани.
Однако папа, похоже, держал Грозного за простака, и обратился к нему с письмом, где пугал Ивана тем, что «ненасытные турки» не успокоятся до тех пор, пока «не уничтожат или не подавят жестоким рабством все царства и государства»… Показательно при этом, что хотя папа просил русского царя о поддержке, он обращался к Ивану не как к «Величеству», а как всего лишь к «Светлости», не признавая Ивана полноправным государем, равным европейским королям.
Письмо Пия V практических результатов не имело, но вполне можно предположить, что папа решил подкрепить свои аргументы ещё и наглядным примером, и обходным манером спровоцировал Девлет-Гирея на военную демонстрацию, которая должна была убедить Ивана в том, что первостепенной задачей России должна стать не борьба за Полоцк и Нарву, а силовая нейтрализация Крыма и Турции. И что решению этой последней задачи очень удачно может поспособствовать союз России с католической Европой.
Причём папа мог подтолкнуть крымского хана к практическим действиям самым простым образом – финансируя «московский» поход крымчаков.
У нас нет ни одного документа, подтверждающего такую версию причин, побудивших Девлет-Гирея пойти на Москву, а тайные архивы Ватикана ещё менее доступны, чем тайные архивы Британии. Однако логический анализ подобной версии не противоречит, и даже наоборот – приводит к ней.
Так или иначе, татары Девлет-Гирея подошли к столице, где скопились массы беженцев, и, не сумев взять город, подожгли его огненными стрелами – в очередной раз бóльшая часть деревянной Москвы сгорела. Девлет-Гирей ушёл, захватив большой «полон». Иван вынужден был согласиться на выплату Крыму дани, однако хан требовал Казань и Астрахань, а на следующий год предпринял новый поход на Русь, подкреплённый польским золотом и турецкой артиллерией.
Но уж тут всё обернулось для хана иначе. На южной границе к маю 1572 года было собрано около 12 тысяч дворян, 2 тысячи стрельцов и около 4 тысяч казаков. На стороне татар был тройной перевес, однако русские воеводы во главе с князем Михаилом Воротынским были настроены решительно. Передовые отряды вступили в бои 28 июля. А с 30 июля по 2 августа основные силы сошлись в ожесточённой битве у деревни Молодь на реке Рожай – притоке Лопасни, в 50 верстах южнее Москвы.
