Поскольку по стрелецкому и ямскому сборам накопились недоимки, эти сборы отменили, введя вместо них в 1646 году «соляной» налог – по предложению богатого купца Назария Чистого.
Соль покупают все, и соляные сборы были во всех странах делом обычным – никакой другой налог во Франции, например, не ненавидели так, как «габель» – налог на соль.
Однако на Руси тогда с солью перегнули. Соль подорожала в два раза, да и сборщики подати драли иногда в пять раз больше положенного. Соль перестали покупать, казна лишь проиграла, и у властей хватило ума в декабре 1647 года соляной налог отменить. Тем не менее, вспыхнувший в Москве в июне 1648 года бунт был назван и современниками, и позднее историками, «Соляным».
«Соль» же этого выступления москвичей состояла не в «соляной» подати – уже отменённой, а в несправедливой раскладке вообще государственных податей. И на событиях 1648 года надо остановиться отдельно.
«Либералы» представляют Русское государство времён Ивана Грозного и, соответственно, пост-ивановское государство, как царство якобы тирании, где народ-раб был безгласен. Пушкинскую ремарку в «Борисе Годунове» – «Народ безмолвствует», историки и интеллигенты выводили и выводят на «знаковый» уровень…
И это – в то время, когда на самом деле русский народ в течение XVI и XVII веков всё более изживал «монгольский» синдром и восстанавливал в своей толще «вечевое» начало. Если бы в русском народе росла прослойка безгласных «ванек-манек», а не слой Иванов-да-Марий, то ни о какой могучей России XVIII века и речи бы быть не могло! В своём месте мы познакомимся с мнением умного немца Христофора Генриха Манштейна, которое не мешало бы выбить на лбу всем клеветникам на русский народ.
К середине XVII века в Москве насчитывалось 27 тысяч дворов, но «государево тягло» несли лишь «чёрные» слободы: торговцы, ремесленники и наёмные «работные люди». «Белые» слободы стрельцов и ремесленников, работавших на царский двор, а также боярские и монастырские слободы налогами не облагались. При этом зажиточный слой «чёрных» слобод – «лутчие», старался переложить основную налоговую тяжесть на «середних» и «молодших», среди которых были извозчики, чернорабочие, бурлаки… Такое же положение было и в других городах. Неестественность и несправедливость его питала естественное народное недовольство.
Особенно ненавидели боярина Морозова. Воспитатель царя Алексея, его старший товарищ и родственник, Борис (Илья) Иванович Морозов (ок. 1590–1661), был тогда фактическим главой правительства, ведал казной, стрельцами и иностранными делами. Крупнейший землевладелец (8 тысяч дворов, 55 тысяч душ), он владел землями в 13 уездах и рядом промысловых сёл. Не более любили и родственников Морозова – начальника «наряда», то есть, артиллерии, Траханиотова, управлявшего «чёрными» слободами Леонтия Плещеева, как и дьяка из купцов Назария Чистого…
На апрель 1648 года в Москве был назначен сбор дворянского ополчения – конницы. Столицу заполнили приезжие, цены сразу подскочили. Хватало в Москве и недовольных челобитчиков с мест, столкнувшихся с волокитой в столичных приказах.
1 июня 1648 года, когда царь в окружении знати и стрельцов возвращался с богомолья из Троицкого монастыря, ему была подана челобитная на Плещеева. Стрельцы стали разгонять народ, и по приказу Морозова десятка полтора людей арестовали. На следующий день во время крестного хода из Кремля в Сретенский монастырь была сделана новая попытка подачи челобитной, и начался уже бунт. Стрельцы, недовольные невыплатами жалования, были готовы поддержать народ против бояр, но никак не бояр против народа.
Дворянское ополчение заняло нейтральную позицию – события дворян непосредственно не затрагивали, и были косвенно им даже выгодны.
Толпа ворвалась в Кремль, двух бояр, высланных Алексеем Михайловичем для переговоров, избили. Растерявшегося царя, вышедшего на крыльцо, восставшие тоже слушать не стали и двинулись громить – вначале двор Морозова в Кремле, а затем дворы Траханиотова, Плещеева, Назария Чистого и других купцов и дьяков заодно. К посадским присоединились холопы с боярских дворов. Как водится, начались пожары…
Дьяка Чистого убили и бросили на навозную кучу – «за соль». Плещеев был выдан царём толпе 3 июня и забит камнями. Траханиотов пытался бежать, но был задержан по приказу царя и 5 июня казнён на Красной площади. За Морозова просил сам царь, и тот был сослан в Кирилло-Белозёрский монастырь. Стрельцам выдали жалование, их угощали в Кремле вином и мёдом.
С 5 июня накал страстей пошёл на убыль, и не так уж некомпетентен оказался царь Алексей уже в начале своего правления – когда ему не исполнилось и двадцати лет, если он не стал рубить буйные головы, а начал подготовку государственной реформы.
Московское восстание отозвалось восстаниями также в Сольвычегодске, Устюге Великом, Соликамске, Козлове (ныне Мичуринск), Курске, Воронеже, Осколе, Томске, Сургуте… Везде они были направлены против бояр и приказных.
