Как это часто бывает, на самом деле Щербатов и Руссо своими оценками охарактеризовали себя… Щербатов лишний раз доказал свою желчность, а Руссо – неумение смотреть не только широко, но и глубоко. Руссо, в частности, не понял, что ни один подлинно созидательный государственный гений не делает «всё из ничего», а гениально синтезирует в своей деятельности – когда развивая, когда отрицая, весь предыдущий опыт – как отечественный, так и мировой.
Впрочем, однозначной оценки Петра быть не может просто потому, что у России были и есть не только друзья, но и враги. И в зависимости от того, как та или иная фигура относится к России, она и оценивает Петра. О нём спорили в XVIII и XIX веке – в России и вне её, о нём спорили в ХХ веке и спорят в XXI веке. И водораздел неизменно проходит по линии – за Россию ты, или против?
Быть за Петра – это и значит быть за Россию.
А быть за Россию – значит быть за Петра…
Петр ушёл, а после-петровской России предстоял трудный, но в целом славный XVIII век… В этом веке нашлось место двум ничтожным тёзкам Петра Великого – двум его внукам – Петру II Ничтожному и Петру III Мимолётному… Отметились в этом веке и две Анны – императрица Анна Иоанновна и «правительница» Анна Леопольдовна… И даже две Екатерины правили Россией в XVIII веке – вдова Петра Великого Екатерина I и вдова Петра III – Екатерина II Великая…
Вторую Екатерину – как до неё «дщерь Петрову» «Елизавет» на российский императорский престол возвели в XVIII веке русские гвардейские штыки, а последний в этом веке российский император – Павел, был подло убит выродившимися потомками петровских усачей…
Однако не изменами и интригами отмечен в русской истории XVIII век, не Бирон и Пален стали его «знаковыми» фигурами, а Беринг, Румянцев, Потёмкин, Суворов, Ушаков, Ломоносов, Державин, первопроходцы-«передовщики» Русской Америки… И усилиями лучших русских людей – в высших слоях, в народной массе, Россия в XVIII веке развивалась и крепла, несмотря на все измены её элиты русскому делу.
Пришедший на смену XVIII веку XIX век принёс «грозу 12-го года», и затем – новые войны, и новые успехи, однако в целом пять российских императоров XIX века – три Александра и два Николая, не возвеличили Россию, а всё более теряли и исторический темп, и историческую перспективу, заданную России цивилизационным рывком Петра. В итоге все точки бифуркации XIX века Россия, бездарно управляемая царями и всё более предаваемая и продаваемая элитой, прошла негативно.
Лишь новый исторический подвиг Ленина опять на десятилетия задал России выдающийся темп развития и блестящую историческую перспективу.
Впрочем, всё это – падения и взлёты после-петровской России XVIII века, драматические коллизии XIX века и дооктябрьские годы ХХ века нам ещё лишь предстоит разобрать и оценить во втором томе «Русских распутий», выводящем анализ русской истории к Октябрю 1917 года… Пока же мы оставляем Россию, только-только обретающую новое качество – европейское. Новыми становились не только одежды, но и мысли, и чувства, планы, надежды – как личные так и общественные.
Пушкин нашёл блестящий и верный по художественной выразительности образ – Пётр прорубил окно в Европу. Однако исторически это было, всё же, не совсем так – Пётр сбил доски с того окна в Европу, которое когда-то соединяло Россию с Европой, и которое порой заколачивала сама Россия, но чаще – Европа, сознательно отгораживая Россию от Европы.
И вот теперь усилиями Петра, сподвижников Петра и деятельной части русского народа Россия вновь возвращалась в Европу, становясь её весомой частью. И с этой новой реальностью приходилось считаться всем.
Итак, мы обозрели русскую историю от праславянских наших корней до цивилизационного подвига русского народа под рукой Петра Великого. И в завершение первого тома «Русских распутий» остаётся высказать ряд мыслей, отправной точкой которых становится всё, выше рассказанное…
Заголовок послесловия не отсылает читателя к знаменитой некогда книге Николая Яковлевича Данилевского «Россия и Европа», впервые увидевшей свет в 1871 году, хотя ниже об этой книге будет сказано. Просто, глядя на первые тысячелетия русской истории, невольно сопоставляешь судьбу России и Европы, и думаешь: «А ведь в своё время этого противопоставления – России Европе и Европы России, не было. Киевская Русь была частью Европы, и важной, активной её частью»…
Не Европа исторгла из себя Россию, и не Россия ушла из Европы – роковую черту между ними прочертил носок монгольского сапога. И с этого момента история Европы и России стали разниться настолько, что петровская линия на возврат России в Европу вызвала оппозицию как в России, так и в Европе.
В России этому возврату сопротивлялись реакционеры и «домостроевцы», в Европе же приходом туда России были недовольны вполне рафинированные и образованные круги, претендующие на передовой и просвещённый образ мыслей.
И тому были свои причины…
