Академик Покровский приводит цифру населения по петровской ревизии после Северной войны в 5 600 000 человек. Через двадцать лет елизаветинская ревизия – скорее занизившая общую цифру, дала результат в 6 643 000 человек, первая екатерининская ревизия – 7 363 000 человек, а вторая – около 8 500 000 человек. Иными словами, за полвека после смерти Петра податное население России увеличилось в полтора раза.
Могли бы быть достигнуты такие результаты, если бы реформы Петра надорвали Россию?
Да, Пётр совершал немалые ошибки. Хорошо понявший Петра Алексей Николаевич Толстой в 1933 году в беседе с коллективом редакции журнала «Смена» говорил: «Для того времени он совершал колоссальные загибы. Его задачей была регламентация промышленности. Он хотел сделать нечто среднее между государственной промышленностью и частной. Но частная промышленность должна была быть подчинённой государственной и находиться под постоянным контролем и учётом государства…».
А далее Толстой продолжал: «Вот, например, Пётр издаёт такой приказ: ткать полотно в 16 вершков, а кто будет ткать в12 вершков, тому рвать ноздри и ссылать на вечную каторгу. И вот начался кризис, потому что больших заводов не было, всё производство полотна было кустарным. В крестьянских избах стояли станки определённого размера, которые ткали полотно в12 вершков, а чтобы ткать полотно в 16 вершков, нужны большие станы, которые в избах не помещались. Кустари разорились, и производство полотна пало»…
Толстой был умницей, но, всё же, гуманитарием, и, похоже, не понял, что в результате русское полотно широко вышло на мировой рынок. Олег Платонов во вступительной статье к современной энциклопедии «1000 лет русского предпринимательства» пишет: «Широкое развитие частной инициативы снизу породило мощное промышленное движение. Так, в районах старинного ткачества – Ярославской, Костромской, Владимирской губерниях – посадские и крестьянские дети…, начиная с кустарной светёлки ручного ткача…, постепенно создают крупные текстильные предприятия…».
Крепостной графа Шереметева Григорий Бугримов начинал в 1744 году с 30 станов, а через девять лет имел уже 69 станов. Затем его мануфактура перешла к Ивану Грачёву, который в 1756 году имел в сумме 216 станов и выпускал продукцию высшего качества, которая через Петербургский порт шла за рубеж… И пример Бугримова – один из многих…
Вот какими были подлинные исторические результаты реформ Петра.
Академик Струмилин определил точно: «Своими реформами и творческой инициативой Пётр Великий впервые открывал широкую дорогу индустриальному предпринимательству. И на этот путь вполне естественно прежде всего вступили твёрдой ногой выходцы из тех самых трудовых низов, которые получили свою подготовку в области так называемых “народных” ремесленно-кустарных промыслов Московской Руси. Вот почему во главе петровских заводов и мануфактур оказалось так много бывших кузнецов и всякого иного рода тяглецов».
При этом из более двух сотен петровских заводов, включая сорок крупных мануфактур, только считанные возглавлялись иностранцами или дворянами.
Пётр создал особые Берг-коллегию и Мануфактур-коллегию как органы управления развитием индустрии… Предпринимателям предоставлялись привилегии и льготы, для устройства заводов и фабрик выдавались беспроцентные ссуды, обеспечивалось снабжение инструментами и орудиями производства… Новые петровские люди, создававшие отечественную промышленность, освобождались от государственной службы, от пошлин и податей, обеспечивались государственными заказами…
Современный «либерал» видит за указом Петра о запрещении ткать 12-вершковое полотно лишь «рваные ноздри» – которых не так уж много и вырвали. Историк же, достойный так называться, видит мощное индустриальное полотняное производство, которое без реформ Петра и без его государственной поддержки не развилось бы в России XVIII века так быстро и так мощно.
И разве только одним полотном ограничивался интерес «Царя-плотника»? Горное дело и металлургия, судостроение и профессиональное образование, развитие инфраструктуры и освоение новых земель, укрепление внешнеполитических позиций России и градостроительство – всё это и многое другое стало делом жизни Петра Великого.
По сути, его фигура по мощи и личному положительному влиянию на историю собственной страны и мира оказывается уникальной во всей мировой истории до ХХ века.
Лишь в ХХ веке в мировую историю вошли ещё две могучие и неповторимые в своей уникальной безупречности фигуры – Ленин и Сталин.
Любопытно, что в негативной оценке Петра сошлись два таких непохожих друг на друга человека, как князь екатерининских времён М.М. Щербатов, видевший истоки «повреждения нравов» на Руси в деятельности Петра, и французский просветитель Жан-Жак Руссо, который в «Общественном договоре» заявил: «У Петра был подражательный ум; у него не было подлинного гения, который созидателен и делает из ничего всё»…
