Новгород, не желая подпадать под власть Москвы, был не прочь передаться усиливающейся Литве – что само по себе говорит о всё возрастающем анти-русском настрое новгородской знати, и с Новгородом Василию I предстояло вести борьбу, в том числе – за Двинскую землю.
Впрочем, когда тесть Василия – великий литовский князь Витовт, стал угрожать Новгороду, новгородцы обратились за помощью к Москве, и трижды – в 1406 году у Крапивны, в 1407 году у Вязьмы, и в 1408 году на реке Угра, войска Витовта и Василия стояли друг против друга, так и не начав битвы. В итоге между Москвой и Литвой был заключён «вечный мир», по которому границей была определена Угра, протекающая по нынешней Калужской области. От Москвы до русско-литовской границы тогда не было и трёхсот километров!
Псков же шёл под руку Москвы охотно, вступая с ней в союз против Ливонского ордена. Вместе с московскими полками псковичи совершили ряд успешных походов в Ливонию, после чего в 1417 году между Псковом и немцами был заключён мирный договор «по старине», где рыцари называли Василия I «королём Московским и императором Русским».
Положение Василия и Руси облегчалось тем, что в Средней Азии возникло новое военизированное государство – империя Тимура (1336–1405). Биография Тимура, сына бека Тарагая из племени барлас, несколько напоминает судьбу Темучина. Тимур тоже не сразу стал великим владетелем и лишь в 1370 году, установив свою власть над огромными территориями от Сыр-Дарьи до Закавказья, провозгласил себя великим эмиром. Ханом Тимур, не будучи потомком Чингиса – Чингизидом, назваться не мог.
Раненный в юности в ногу, Тимур хромал, отчего получил прозвище «Timur-leng» (по-таджикски «Тимур-хромой»), откуда и произошло европеизированное «Тамерлан».
Тамерлан враждовал с Тохтамышем, и не раз его громил. Зато с Тимуром установил контакт Семён Дмитриевич, сын нижегородского князя Дмитрия Константиновича Старшего (Семён Дмитриевич, впрочем, и Тохтамышу на московского князя жаловался). Василий I успешно отстаивал свои позиции на Волге, и среди волжского боярства пользовался авторитетом, что не устраивало Семёна Дмитриевича, и он призвал на помощь Тимура.
Тимур, в 1395 году, взяв и разграбив Сарай-Берке, а затем преследуя Тохтамыша, вошёл в пределы Рязанской земли, захватил Елец, но в итоге остановился у Епифани в 60 километрах от Тулы и вскоре повернул обратно. Связываться с русскими всерьёз, да ещё и отягощённый сарайской добычей, не решился даже «Железный хромец», непрочная «империя» которого распалась с его смертью. Однако противостояние Тимура с Тохтамышем пришлось очень кстати – ослабление Орды позволяло Руси развиваться в относительно мирной обстановке, не надрываясь в чрезмерных оборонительных военных усилиях. Отказ от выплаты дани Орде позволил Василию скопить в казне огромные богатства.
Впрочем, и на княжение Василия I пришёлся разорительный поход на Русь ордынского эмира Едигея в 1408 году. Едигей сделал вид, что идёт на Литву, но неожиданно повернул на Москву. Василию пришлось бежать с семьёй и казной в Кострому, оставив оборону Москвы на дядю – серпуховского князя Владимира Храброго, постаревшего героя Куликовской битвы, и приказав выжечь вокруг Москвы все посады.
Москву Едигей не взял, но пожёг и разорил Переяславль-Залесский, Ростов, Серпухов, Нижний Новгород, Городец, Клин, а на обратном пути в Орду разграбил Рязань. В это время во Флоренции тридцатилетний Филиппо Брунеллески обдумывал проект знаменитого купола собора Санта Мария дель Фиоре, который через полтора десятка лет осуществил.
С дороги Едигей написал Василию гневное письмо, выговаривая за «гордость» и угрожая, однако новых экспедиций Орды на Русь не последовало. Всё же, в 1412 году Василию пришлось съездить в Орду к хану Джелал-ад-Дину и восстановить выплату дани татарам. Но этим московский великий князь скорее оплачивал спокойствие Руси, чем демонстрировал покорность.
Соответственно, Московская Русь смогла окрепнуть экономически, а на этой базе усилить оборону. Говорят, что в тиши зреет интеллект, а в бурях закаляется характер. Бурь на долю Руси выпадало достаточно в каждую историческую эпоху, но в княжение Василия I появилась возможность для процветания и менее суровых сторон бытия. Так, новые времена проявились в том, что в Москве при Василии I стали интенсивно развиваться литейное и чеканное ремёсла, а также ювелирное искусство, которого не был чужд сам великий князь, славившийся среди ювелиров как искусный мастер.
Так что скончался Василий, сын Дмитрия Донского, в Москве вполне благополучной, оставив государство на подъёме.
Василию I Дмитриевичу в 1425 году наследовал его сын Василий II Васильевич, которому к дню смерти отца исполнилось 10 лет. Реально же правили властная вдова Василия I Софья Витовтовна, волевой митрополит Фотий и влиятельный боярин Иван Всеволожский.
А вскоре после смерти Василия I его брат Юрий Дмитриевич затеял интригу, претендуя на великий московский стол. В 1433 году интрига переросла уже в силовой конфликт.
