Русские суеверия полностью

В апокрифах и житиях святых, равно и в крестьянских поверьях XIX – ХХ вв., подвергшихся влиянию православной проповеди, образ змеи теряет полисемантичность. Змея ассоциируется с силами зла, оставаясь, вопреки этому, орудием справедливого возмездия. Она преследует злодеев, еретиков, клеветников, изменников, чародеев, детоубийц, оскорбителей матерей. «Был человек – он был наспиртованный похоронен, а он был богатеющий, у него было капиталу много. Его что-то думали тамотки открывать (он был в склепах схоронен), открыли – и не видно, все змеи одни по ём ходят» (арханг.).

Сын, заявивший, что предпочитает христосоваться с подколодной змеей, а не с матерью, наказан появлением змеи, которая обвивается вокруг его шеи: «Уж впоследствии этого дела он просил у матери прощения, и мать его простила, а змея все-таки на нем. А как он в бане бывает, змея с него слезает на белье, а как из бани выходит – опять на него, на шею. А убить ее другим в это время нельзя, потому это Божеское наказание… И до сих пор на нем змея, а вреда никакого ему не делает. Кода допрежде была на нем, то подсушивала ему грудь, а теперь у него кувшин с молоком подвешен – так ничего, так и носит» (нижегор.).

Среди крестьян разных районов России и в XIX, и в ХХ в. популярны рассказы о «змеином празднике Воздвиженье» (27 сентября, день Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня). «Воздвиженье – праздник змей. Сдвигаются в одно место змеи. Они уходят в землю, сдвигаются туда» (новг.).

Змеи в этот день собираются вместе, а затем уходят либо проваливаются на зиму под землю (время весеннего пробуждения змей варьируется – это и первая весенняя гроза, и 7 апреля – Благовещение, и 6 мая – Егорьев день. 27 сентября опасно ходить в лес, полностью предоставляемый в распоряжение змей). Нарушение этого правила влечет неприятности, несчастья. «Моя мама… во Вздвиженье пошла в лес. И берет ягоды. И где не станет – все они. Куда ни поступит, куда ни повернется – все везде змеи. 〈…〉 Ну что, говорит, делать. Вот стала Богу молиться – в одну сторону, в другую, в третью – и, говорит, как куда ушли» (новг.). Пошедшего 27 сентября в лес змеи могут затащить под землю (твер.) 〈Черепанова, 1996〉. «В Воздвиженье нельзя в лес ходить. Гады все выползают. Стишок можно прочитать (спасаясь от змей. – М. В.). Правой ногой шагни и остановись, когда в лес идешь. Сделай три земных поклона и скажи: „Спаси меня, Господи, от зверя бегущего, от гада ползущего!“ И плюнуть три раза через левое плечо» (новг.).

«На Здвиженье мы были в поле. А на Здвиженье змеи ховаютца. Не ходите в ягоды! И взошли коровы на мох. Я пошла догонять. Как лежить круг змей… Кричу заступки! Покуль Павлик пришел – куды тот круг делся! В землю змеи пошли. Он знал заговор какой-нибудь. Возьмет змею и на грудь посадит» (смолен.).

Крестьяне многих районов России верили, что змеи могут повиноваться «знающему человеку» (ведьме, колдуну; святому, праведнику). В Поволжье один из легендарных заговорщиков змей – Степан Разин (ими же истязуемый после смерти); заклинатель змей – преподобный Варлаамий Керетский (арханг.).

Традиционно змей смиряли посредством различных трав, растений. «Повсеместно на Руси уверяют, что ясеневое дерево, кора, лист, даже зола смиряют всякую змею и даже повергают ее в оцепенение. Ясеневая тросточка, платок, смоченный в отваре ясеневой коры, даже веточка дерева действуют будто бы на змею на расстоянии нескольких шагов» (белье, намоченное в ясеневом соку, предохраняет от укушения). Полагали также, что «если рано утром набросать на открытых для солнца местах в саду свежих веточек руты (Ruta graveolens L.), то вскоре все змеи выползут и с жадностью бросятся пожирать ее», а затем околеют. В Пермской губернии считали, что от змеи предохраняет ношение растения марьин корень (Paeonia offic L.) на кресте (нательном). Там, где растет марьин корень, змеи будто бы не водятся 〈Демич, 1899〉.

«От ужаления змеи» лечились «змеиными травами». В Пермской губернии – змеиным скусом (Veronica latifolia L.), «вероятно в силу симпатических соображений, так как цветочная кисть вероники выходит сбоку и вырастает выше стебля, который кажется как бы скушенным». Томичи именовали змеевой травой другой вероники (Veronica offic L.). Цветок вероники, у которой «змея откусила верхушку», клали в башмаки, когда ходили за ягодами, чтобы змеи не ужалили. В Воронежской губернии веронику (Veronica latifolia L.) называли змеиной травой «на том основании, что Бог создал ее для уничтожения ядовитых змей, но одна из них вздумала поспорить и откусила всю веточку растения с цветком. В ту же минуту взамен верхушки выросло целых четыре, чем теперь трава эта и отличается от прочих. Пристыженная змея ушла в трущобу, где и пресмыкается, скрываясь от всех». В предании о змеиной траве, «занесенном в старинные лечебники», эта трава, которую находят и приносят змеи, воскрешает умерших 〈Демич, 1899〉.