«Если родильница, потеряв от боли терпение, проклянет от боли себя и ребенка, – рассказывали на Вологодчине, – то с этих пор ребенок принадлежит лешему, который и уносит его в лес, лишь только он родится, а матери оставляет оборотня, то есть чурку в образе младенца, или свое „лешее детище“. Оборотни живут недолго, не шевелясь и не двигая ни одним членом, только просят постоянно есть и плачут. Унесенное лешим дитя людей боится и прячется от них в лес. Эти дети неживучи, но трупов их никогда не находят, – должно быть, леший их сам жрет с досады, что не выживают. Если заклятого младенца успевают окрестить, то леший его сразу взять не может, а ждет до семи лет (отрочество) и тогда сманивает в лес. Трупа крещеного леший не ест, а возвращает его родителям» 〈АРЭМ〉.
Жизнь повзрослевших обменят описывается по-разному. «До пятнадцати лет живет, а потом куда-то девается»
Обменом называли обезображенный труп, «подменяющий» оставшегося у водяного утопленника. «Если труп утонувшего обезображен, то крестьяне говорят, что водяной подменил крещеного человека безобразным обменом, а тело взял себе»
Унесенные нечистой силой дети (как и подмененные, утонувшие) продолжали «жить и воспитываться» у домового или лешего, водяного, черта (см. ПРО́КЛЯТЫЕ). Они пополняли их семьи, попадали к ним «в присягу», в подчинение.
Во многих губерниях России к обменышам (наряду с про́клятыми) относили популярный сюжет о возвращении к людям похищенной нечистыми, но выращенной ими до свадьбы девицы. В повествовании, записанном на Мезени, такая девушка сама является к пожелавшему «жениться во что бы то ни стало» парню. После венчания вихрь уносит и попа, и попадью; а парень по просьбе жены ставит пир ее родственникам (на гумне): «„Возьми быков да бочку вина да все в гумно снеси. Потом возьми плетку и иди моих родных звать. Хвостни бел камень на росстани, он отворится – тут они и есть. Будут они тебя поить-кормить. Ты не пей, не ешь, коня хорошего не бери. А бери худых, что навоз возить“ (кони превращаются затем в попа и попадью, а навоз – в золото; разбогатевший парень едва не повешен царем, обнаружившим в его доме свою золотую посуду, однако спасен „главным чертом“, ухватившимся в последний момент за петлю). „Вы, – говорит, – что делаете? Ведь Иван зять вам. Это дочь ваша, что вы в байну положили да на полок не благословясь повалили. А я и унес“. Тут царица кричит: „Правда, правда, унесена дочи!“ – „А посуда откуда?“ – „А у вас невестки все выломают, а я все приберу, да станет цела. И мне было, а теперь ему дал“. Ну, царь и стал Ивана зятем звать. И стали жить да быть, да, бают, и сейчас живут» 〈Карнаухова, 1934〉.
Несмотря на благополучный конец и даже шутливый тон подобных повествований, подмены детей очень опасались. Роженицу и ребенка первое время после родов старались не оставлять одних. В баню для родильницы приносили образ. «Если крайняя нужда заставляла бабку отлучиться, то она ставила, благословясь, в угол голик или посох, заставляя его беречь родильницу и ребенка» 〈Авдеева, 1842〉.
Устраняя влияние нечисти на новорожденного, бабка тотчас после рождения окуривала его ладаном и сбрызгивала святой водой. Затем, поместив кувшин с водой под образа, читала над ним заговор «от похищения злым духом младенца» (муж роженицы в это время стоял на коленях): «На море-океане, на острове Буяне, подле реки Иордана, стоит Никитий, на злых духов победитель, и Иоанн Креститель. Воду из реки святой черпают, повитухам раздавают и приказывают им, приговаривают: „Обрызните и напойте этой водой родильницу и младенчика некрещеного, но крещеной порожденного, от лихого брата, врага-супостата, от лесовиков, от водяников, от домовиков, от луговиков, от полуношников, от полуденников, от часовиков, от получасовиков, от злого духа крылатого, рогатого, лохматого, летучего, ползучего, ходячего. Заклинаем вас, враги лютые, не смейте вы подступать к рабе Божьей [имя] и ею порожденному дитю, хотя некрещеному, но крещеной порожденному. Если же вы, демоны, подступите к рабе Божьей [имя] и ею порожденному дитю, то Иван Креститель попросит Господа Бога Спасителя, всему миру Вседержителя, чтобы он наслал на вас, окаянных, Илью-пророка с громом, с молнией, со стрелами огненными. Илья-пророк вас громом убьет, молнией сожжет, сквозь землю, сквозь пепел пробьет, на веки вечные вас в преисподне запрет, с земли вас сживет. Аминь, аминь, аминь“». Наговоренную воду давали выпить родильнице; обливали ею новорожденного
