Русские суеверия полностью

«В превращения людей в медведей, сорук и других животных народ верует и веру свою подтверждает бывалым на веках» (арханг.). Оборотни – мужчины и женщины, «которые знают чернокнижие и с помощью злых духов могут обращаться в разных животных»; говорят, что ведьма «бывает всегда оборотнем и может являться в разных видах. Так, рассказывают, что видели долгое время бегавшую по селу по вечерам свинью, которую несколько раз собирались убить, но та, завидя народ, убегала куда-либо в глухой угол и исчезала мгновенно. Несколько лет тому назад будто бы видели ночью бочку, которая прокатилась через все село и тоже скрылась: все это ведьмы-оборотни» (саратов.) 〈Минх, 1890〉. Ведьма, превращающаяся в корову, в козу (ямана), в свинью, в некоторых местах называется оборотнем (забайкал.). Оборотень подкатывается клубком, клочком сена, комом снега, овчиной, обращается в камень, клубок ниток, кучу пакли, в собаку, сову, петуха, ежа 〈Даль, 1880〉.

«Оборотни бывают двух сортов: одни вольные, другие подневольные. Вольный оборотень тот, кто сам собой, своей волей оборачивается в какого-нибудь зверя, чтобы невзначай людей пугать и их обирать, когда те испугаются. Подневольный оборотень тот, кого кто-нибудь по насердкам оборотит в зверя, чтобы тот скитался и нужду спознавал. Подневольные оборотни безопасны, жалости подобны… А вот тех, кои сами собой, ради корысти, на эти штуки пускаются, тех, знамо, и убить не грех – туда и дорога» (урал.) 〈Железнов, 1910〉.

Традиционные формы превращений «вольных» оборотней – волк, медведь (колдуны); свинья, лошадь, птица, колесо (ведьмы); «подневольных» – лошадь, волк, медведь.

Иногда оборотнями называют детей, подмененных нечистой силой: оборотень – головешка, обращенная в ребенка чертом (курск.).

Вера в оборотней и оборотничество не иссякала на протяжении столетий. Фельдмаршал Шереметев счел «обращение» одного из дворян в медведя вполне реальным; в 1714 г. женщина, сочтенная ведьмой, была умерщвлена за превращение в сороку 〈Гальковский, 1916〉.

«Случаи обращения людей в животных и в деревья до сих пор считаются у вологодского народа вполне возможными и нередкими, – писал в конце XIX в. Н. А. Иваницкий. – Лягушки повсюду признаются обращенными людьми, во многих местах и медведи. Всего же чаще люди обращаются в волков» (волог.). Вера в то, что медведь – превращенный (про́клятый) человек, удерживается у некоторых жителей Новгородской области до сих пор.

«Оборотиться», «обвернуться» (превратиться) нередко буквально означает «перевернуться», то есть перекувырнуться, «переброситься через себя» или через условную границу. Перескочив через нож, веревку, коромысло, ветку дерева, пень, огонь на печном шестке или просто «против солнца» (печор.), человек становится зверем, птицей.

«Чтобы сделаться оборотнем, надобно перекинуться чрез двенадцать ножей, поставленных вверх острыми концами, и употреблять при этом известные заговоры» (нижегор.). Сходные поверья бытовали в Сургутском крае. Оборотни, «как верит народ 〈…〉 в полночь кувыркаются три раза через огонь на печном шестке, с двенадцатью ножами и вилками между пальцами, после чего вылетают в трубу сорокой и по своему желанию делаются птицей или другим животным» (саратов.). «Если сваливается дерево, то не нужно оставлять сердцевину на пне, потому что иначе если через такой пень перебросится человек, знакомый с волшебством, то делается медведем» (енис.). Суть всех этих действий характеризуют такие наименования оборотня, как «переки́дыш», «пе́реве́рте́нь», «перевёртыш».

Оборачиваясь, колдун и ведьма «переворачиваются» той стороной своего существа, которая приобщена к высшим силам универсума, к почитаемым зверям, птицам, рыбам, «предкам, родственникам и покровителям» людей. В повествованиях об оборотнях грань между человеком и зверем – узенькая полоска ножа, веревки, ветки, – в сущности, она проходит через самого оборотня: он и человек, и животное, птица одновременно.

Особо склонна к метаморфозам ведьма, которая с легкостью превращается не только в птиц, зверей, но и в копну сена, иглу, клубок и пр.

Универсальность оборотничества соответствует представлениям о мире как об арене вечной метаморфозы, превращения одной формы в другую 〈Штернберг, 1936〉, где предметы крестьянского обихода – «живые», способны стать людьми (и наоборот), а смерть – не уничтожение, но переход «в иной план» бытия, превращение в животное, птицу, растение, дерево 〈Смирнов, 1890〉.

Отличали животных, птиц-оборотней по необычному поведению, реже – по каким-то чертам в их облике: белая полоса на шее волка; белый цвет его шкуры (арханг., сибир.); отсутствие хвоста у сороки.

«По черному цвету шерсти животных и птичьих перьев, под которыми скрываются хитрые бесы, распознается их именно присутствие потому, что, например, колдуны и ведьмы в отличку бывают перевёртышами исключительно белых и серых цветов» 〈Максимов, 1903〉.