Русские суеверия полностью

По свидетельству из Богучарского уезда, остатки «фараоновой армии» – цыгане. «Поэтому цыган зовут фараонами, хотя, впрочем, прозвище это употребляется только в смысле шутки или презрения. Цыгане не так обижаются за название „фараон“, как за попреки родством с остальною частью фараоновой армии, члены которой, по уверению богучарцев, живут теперь на дне моря и часто, всплывая на поверхность воды, ужасным и жалобным голосом у кого-то спрашивают: „Чи скоро конец свету?“» (воронеж.) 〈Ткачев, 1865〉.

Фараоны-мазуры – грозное племя, воюющее на стороне Германии (1914–1916).

«Германия – бара, все черные, с длинными усами кверху, головы острижены, и на головах медные шапки с черным орлом. На себе носят красные мундиры, а под ними – латы. 〈…〉 Есть еще у него [у германца] фараоны. Это племя живет у него в озерах и болотах. Они их зовут мазурами. Тулово у них лошадиное, задние ноги с копытами, а передних ног нет, по грудь – человеческое и руки, а голова обезьянья. Эти фараоны-мазуры очень свирепы и нападают на наше войско больше по ночам» (костр.) 〈Смирнов, 1916〉.

Воинственный фараон-мазур традиционно обретается в воде – в озере, болоте, но наделен телом кентавра («полуконя») и напоминает богатыря Полкана, противника Бовы-королевича из широко известной лубочной сказки.

Название «фараон» употребляется в бранных выражениях. Фараонами называли полицейских.

ФАРМАЗО́НЫ – масоны, сообщество людей, заключивших союз с нечистой силой; колдуны; нечистые духи.

«Около Василия (давно это было) двое фармазонов в лодочке плавали – так, бывало, что делают! Возьмут, вынут со дна камень, кинут на берег, он в голого мужика оборотится, кинут другой, тот – в бабу, и давай друг с дружкой плясать» (симбирск.); «Ложь ли, правда ли, говорили про одного из наших уральских чиновников, что пошел в фармазоны, и они будто бы угомонили его» (урал.).

В поверьях XIX–XX вв. фармазоны (искаж. francmacon, macon) отождествляются то с нечистыми духами, которые стремятся любой ценой завладеть человеком, его душой, то со «знающими» людьми, «сильными» колдунами, заключившими союз с Сатаной; то с еретиками, вероотступниками. «Фармазоны – люди, как и все люди. Только на одном коньке с Сатаной сидят. 〈…〉 Примерно, есть на свете молоканы, хлысты и разная нечисть. Ну и фармазоны тож. Только фармазоны немного похуже выйдут молоканов. Молокан, к примеру, так ли, сяк ли, в Бога верит, молокан, к примеру, и обратиться может на путь истинный, если коли захочет… а от фармазона этого не дождешься, фармазон не может обратиться на путь истинный, хоша бы и желал, – вот что скверно! Фармазоны, видишь ли, не признают ни Бога, ни Его силу небесную, а признают Сатану и силу его нечистую. Кто в обчество фармазонов запишется, тот и душой, и телом пропадает!» (урал.) 〈Железнов, 1910〉.

Невесть откуда являющийся «в чистом поле» фармазон (с ним можно заключить договор, подписав его кровью из мизинца правой руки) определенно схож с чертом (тамбов.) 〈Народные… 1890〉.

В симбирских быличках 〈Садовников, 1884〉 фармазоны – колдуны. Фармазон Иванов – «колдун из благородных». Он имеет «черную книгу, черную магию». «Вот раз лакей его и увидал ее на столе. Барина не было (забыл запереть); лакей взял и раскрыл ее. Только раскрыл – вдруг слышит: музыка играет полковая. Побежал к окну – никого нет. Раскрыл в другом месте: вдруг на него большущая черная собака кинулась; он испугался да бежку. Барин вернулся и сильно его побранил».

Фармазоны владеют неиссякающими «фармазонскими деньгами» (то есть, в сущности, неразменным рублем традиционных поверий). Обитают они в избушке, находящейся в лесной глухомани. Добираться туда надо три года. Главный фармазон, подобно героям волшебных сказок, лежит в избушке на печи. Церковь фармазонов (рассказывает пожелавший добыть фармазонские деньги) – «темная, без окон, изба; среди избы чан стоит и кругом сальные свечи горят; фармазоны по стенкам молятся. Вдруг из стены вылезает мохнатый да седой. „Чего вам, – говорит, – надо? Коли денег, так нате, берите!“ – и насыпал фармазонских денег целую кучу. Стали фармазоны меня в свою веру склонять…» (рассказчик, однако, не дается и убегает вместе с деньгами; деньги тут же становятся обычными) (симбирск.).