Бесы окружают престол отца их – Сатаны, а в отношениях между собой придерживаются определенных установлений. «В „Повести о бесноватой жене Соломонии“ они наблюдают в пирушке порядок мест, „друг друга честию больша себе творящее“, пьют из круговой чаши. У них есть религия. Они убеждают Соломонию и пытками добиваются от нее, чтобы она веровала в них и отца их Сатану» 〈Рязановский, 1915〉.
Этимология слова «бес» (старославянское бѣсъ) не вполне ясна. Бес возводится и к индоевропейскому bhoi-dho-s – «вызывающий страх, ужас», и к санскритскому б’ас (bhas) – «светить», и к санскритскому же bes – «бурно, стремительно двигаться». В славянской Библии слову «бес» равнозначно слово «демон».
Представления о вездесущих, легко изменяющих облик духах характерны для верований многих народов. Демон – это и неясного обличья «налетающая» на человека злая сила, и насылающее беды существо, «приравниваемое к судьбе» 〈Лосев, 1982 (1)〉. Изредка вмешательство демона-беса в человеческую жизнь может быть благодетельным. Демонами именовались низшие божества, посредники между богами и людьми.
Образ всепроникающего духа, демона, беса, который становится в Евангелии врагом Христа, «старше» христианства и получил своеобразную окраску в воззрениях народа: «Бесы – духи. Священное Писание часто называет их духами, которые костей и плоти не имеют. Но представления о злых духах еще в первохристианстве приняли грубоматериальные черты. „Каждый дух крылат, а также ангелы и демоны“, – говорит Тертуллиан, который самое существо Божие и человеческую душу представлял материальной. Демоны произошли от смешения сынов Божьих с сынами человеческими, почему они не могут не быть существами материальными. Материализм в представлении демонов поддерживался в первохристианстве отождествлением их с языческими богами… 〈…〉 В древнерусской литературе бесы рисуются в чувственных чертах» 〈Рязановский, 1915〉.
Отождествляя бесов (чертей) с падшими ангелами (что соответствовало каноническим церковным воззрениям), русские крестьяне XIX–XX вв. считали их вполне либо отчасти материальными. Ср.: Бесы имеют тело более тяжелое, чем добрые ангелы, хотя тоже невидимы людям
Бесами в древнерусских Поучениях и Словах именовали языческих богов и изображавших их идолов. В летописи на вопрос: «То каци суть бози ваши?» – кудесник из Чуди отвечает: «Суть же образом черни, крилаты, хвосты имуще».
В сказании «О бесе, творящем мечты пред человеки, живущему во граде на Каме-реке» (по рукописи XVIII в.) описано Бесовское городище – «еще старых Болгар мольбище жертвенное», куда «схождахуся люди мнози со всея земли Казанския, варвары и черемиса, мужи и жены, жруще (принося жертвы. –
Обиталищем беса (духа, божества, унаследованного из дохристианской эпохи) может быть старое дуплистое дерево. Поговорка «Из пустого дупла – либо сыч, либо сова, либо сам Сатана» не противоречит свидетельству в Житии князя Константина Муромского: «…дуплинам древяным ветви убрусцем обвешивающе, и сим поклоняющеся». Эта поговорка «окончательно объясняется одним польским поверьем, будто бы дьявол, превратившись в сову, обыкновенно сидит на старой дуплистой вербе и оттуда вещует, кому умереть. Поэтому мужики опасаются срубать старые вербы, боясь тем раздражить самого беса» 〈Буслаев, 1861〉 (здесь прослеживается сохраняющееся вплоть до начала XX в. двойственное отношение крестьян к опасному, но могущественному «бесу»).
Историю развития образа беса в древнерусской и средневековой литературе, искусстве разделяют на период византийско-русского беса (до XVII в.) и период западного беса и беса раскольничьего. «Фигуры и особенно лица бесов на миниатюрах древнейших русских рукописей иногда намеренно стерты или запачканы, вероятно, потому, что читатели не могли равнодушно смотреть на эту богомерзкую погань» 〈Буслаев, 1886〉. Начиная с XVII в. бес, имевший ранее «отвлеченное значение зла и греха», предстает «в большем разнообразии своих качеств и проделок». Образ его обогащен «старобытными преданиями народной демонологии и мифологии», а в характеристику вносится элемент сатиры и карикатуры. «Раскольничьи миниатюристы стали одевать своих демонов в одежды лиц, которые, по их мнению, были предшественниками и слугами Антихристовыми. Враги Петровской реформы смеялись над западными костюмами и свою насмешку выражали в образе беса, одетого по европейской моде» 〈Буслаев, 1886〉.
