Русский ад. Книга вторая полностью

Интересно, у кого-нибудь повернется язык сказать, что Ватикан, где его граждане, все как один, живут с именем Христа, это страшное, кровавое государство, где по факту нет никаких законов? — Или политическая целесообразность всегда важнее законов? Какие полномочия, например, должны быть у Папы, что сказал знаменитый Латорнский Собор: «Папу не может судить никто; Римская церковь никогда не ошибалась и не будет ошибаться до конца света, потому что Римская церковь была основана Самим Христом. Только сам папа имеет власть низлагать и поставлять епископов; только он имеет власть устанавливать новые законы, создавать новые епархии, разделять старые. Он один имеет власть перемещать епископов. Он один имеет власть созывать соборы и устанавливать новые каноны; он один имеет право изменять свои собственные решения. Только он имеет право носить знаки императорской власти. Только он имеет право низлагать императоров.

Папа имеет право освобождать их подданных от подчинения им, и все короли обязаны целовать туфлю папы. Папские легаты стоят выше всех епископов, даже если по церковной иерархии они стоят ниже, апелляция к папскому суду аннулирует решения всех других судов…

Попытки подчинить Ватикану православие уже были: российский император Павел I был — вдруг — назван 72-м Великим Магистром мальтийского Ордена — важнейшего в католическом мире.

Если Павла не убили бы заговорщики, он действительно целовал бы папе туфли?

Павел — мог.

Люди не поделили Бога, Его власть над собой, Бог как игрушка в руках церквей, Бог — один, религий — много…

Разве Он может быть игрушкой?

Отец Тихон действительно не боялся смерти, после «Момента истины» ему позвонили сотни людей, даже Лужков позвонил, предложил охрану, но многие архиереи видели в нем, в отце Тихоне, какое-то тайное противодействие, считали его выскочкой: косые взгляды коллег побуждали отца Тихона к новому труду.

Время кладет всех сейчас под себя, по-другому не выживешь, но церковь должна, должна устоять, иначе зачем же она нужна?

Отец Тихон не знает, что его ждет, его не пугает близость Лубянки, тем более толку от них, от этих чекистов, как теперь понятно, вообще никакого, но в самой этой близости есть какой-то знак, наверняка есть, только о чем он, этот знак, пока не понятно, да и не дело монаха, конечно, думать о таких вещах, как судьба, ибо на все есть воля Божия…

И опять Лужкову никто не ответил: Ельцин молчал, и все тоже молчали.

— Страна, коллеги, получает сейчас такие удары, от которых она никогда не оправится. Я убежден: курс на создание в России класса эффективных собственников грубо искажается, Борис Николаевич, некомпетентными действиями нашихмолодыхруководителей, и эта неразборчивость резко криминализирует общую ситуацию вокруг реформ.

Министры зашевелились: хорошо, что Лужков сейчас не называет фамилии, пришлось бы отвечать, а отвечать в этом зале — себе дороже!

— А вы бы ближе к Москве, Юрий Михайлович… — осторожно посоветовал Нечаев.

— Да уж куда ближе, — обернулся Лужков. — Еще в 89-м, товарищи, Вашингтон принимает стратегию «гарантированного технологического отставания России». Я призываю: давайте вдумчиво разберемся, почему только что отказались от запуска в серию ЯК-141? Палубная машина вертикального взлета… если кто не знает, коллеги. Самолет с палубы авианосца взлетает как вертолет. Стартует уже в воздухе. Уникальная машина…

— Слишком дорого… — перебил его Шумейко. — Да и с кем… воевать-то, Юрий Михайлович? Налупил Сталин заводов — и все мы остановиться не можем! Танки, танки, танки… Каримов возмущается: старые танки военные свалили у них под Ташкентом в овраг, оттуда их черта с два теперь поднимешь… на переплавку…