— Нет денег? — перебил Лужков. — Я не ослышался? Но ЯК-141 на мировых рынках разлетится мгновенно, хоть сейчас собирай заявки. Или мы боимся, что американцы двинут нам по рукам? И по мозгам? Так это и есть стратегия «гарантированного технологического отставания России»!
Дальше: почему мы отказались от реактивного железнодорожного вагона? Всю документацию передали французам. Не продали, а подарили!
Ельцин удивился:
— Нечаев, это так?
Нечаев не знал, так это или не так.
— Это… правда? — строго повторил Президент.
— …и нет у нас уже никакой возможности компенсировать все эти потери, — заключил Лужков.
— Под вагоны нужна специальная дорога, Борис Николаевич, — нашелся наконец Нечаев. — Окупаемость проекта — 14 лет.
— Долго… — согласился Ельцин. И вдруг — зевнул.
— Но скоростную дорогу… хотя бы между Петербургом и Москвой, коллеги, мы все равно рано или поздно построим, — возразил Лужков. — По той же технологии! Сейчас японцы впереди, а могли бы мы! Вся Япония — половина Камчатки! Современная математическая теория утверждает: в сложных не бывает второстепенных факторов. Повторюсь, товарищи: как мэр Москвы, я рад, конечно, что Анатолий Борисович не полез… не будет теперь вмешиваться в дела Москвы. Приватизационные процессы, происходящие сейчас в столице, уже принесли государству больше денег, чем вся политика Чубайса, я о приватизации…
— Нет, понимашь, политики Чубайса… — вдруг строго оборвал его Ельцин. — Шта-а вы Чубайса за какого-то врага… держите! Какой он враг, Юрий Михайлович?! Про-о-сто Чубайс, понимашь, так устроен, что он ставит всегда только наверняка. Есть покупатель — он за него хватается. И боится упустить. Потому шта… капиталист в России — это пока редкость. Встаньте, Чубайс! Чего вы молчите?
Чубайс отложил бумаги и нехотя встал.
— Не могу понять суть дискуссии, Борис Николаевич. Поэтому молчу.
— А я уж подумал, шта-а ва-ас нет!
— Господин Президент, я всегда там, где правительство.
— Да?
— Да!
Ответ понравился.
— Или Авен, — продолжал Ельцин. — Юрий Михайлович тоже его касался.
Авен встал.
— Да сидите, — махнул ему Ельцин. — По Авену, Юрий Михайлович, были вопросы. И Авен ушел. Создал хороший фонд. Привлекает деньги и инвестирует. Что плохого… — Ельцин ехидно обвел министров взглядом, — я у всех… ха-чу спросить, если Россия, понимашь… вступит наконец в НАТО?
Худенький, даже тщедушный, Авен был больше похож на ботаника, чем на банкира; он носил очки с круглыми линзами, и очки эти были размером с его лицо.
«Е… — вздрогнул Лужков. — Так он в НАТО собрался?..»
— Ну в будущем, понимать, — уточнил Ельцин. — Если наши такни лучше, пусть НАТО их у нас покупает…
Рядом с Чубайсом сидел Полторанин, рядом с Полтораниным — еще один вице-премьер — Черномырдин, он отвечал за топливно-энергетический комплекс.
У кого-то из министров (кажется, у Нечаева) были проблемы с желудком: характерные рулады раздавались все чаще и чаще.
«Человек-оркестр», — подумал Лужков.
Если НАТО, — все ясно: перевод бывших советских заводов на стандарты НАТО невозможен, значит речь сейчас действительно идет о полной гибели оборонной индустрии России.
Уничтожить — под видом демократии — великую страну. И Ельцин — что?
Чубайс хотел что-то возразить, даже руку поднял, но вдруг опять заговорил Лужков:
— Разрешите, Борис Николаевич? Страны НАТО не смогут купить нашу технику. У НАТО — другие стандарты и ГОСТы. Чинить негде, обслуживание будет крайне затруднено и…
— Подумаешь! — перебил его Ельцин. — Мы, Юрий Михайлович, им сами кузни поставим.
Он ждал, наверное, что все засмеются, но министры молчали, потому что никто не понял, шутит Президент или нет.
— Вы закончили, Юрий Михайлович?
Лужков встал.
— Еще минуту, если можно. Ремарка Президента очень точная, товарищи: надежная встроенность России в мировое сообщество… это все трудно переоценить, но ведь моя обеспокоенность-другого рода: я утверждаю, что министр Нечаев и Минфин искусственно создают сейчас систему неплатежей. Как только появляются неплатежи, Госкомимущество сразу заявляет: заводы, Челябинский металлургический… Ковровский механический завод, обеспечивающий, напомню, стрелковым оружием всю нашу армию и милицию… — Лужков опять достал свой листочек, — Рыбинский и Уфимский моторостроительные заводы… Госкомимущество мгновенно объявляет их всех банкротами и отдает в частные руки по цене двухкомнатной квартиры в Нью-Йорке.
Вот почему я жестко призываю к порядку. Ковровский завод со 100 %-м госзаказом только что выставлен на продажу по цене одного станка с ЧПУ!
— Можно чуть тише, Юрий Михайлович, — робко попросил Нечаев, но Ельцин тут же его оборвал:
— Здесь я… понимать… слежу за порядком…
Он любил напомнить, кто в доме хозяин.
— Отдельный разговор, товарищи, — Лужкову показалось, Ельцин его подбодрил, — судьба заводов фирмы Андрея Туполева. Из-за повальных неплатежей на территории КБ Туполева разместились сейчас аж 200 коммерческих организаций; все идет к тому, что от завода вообще ничего не останется.
У меня вопрос. Нам, что? «тушки» больше не нужны? А запчасти? Мы на чем летать будем?
