На следующий день я прошёл в сопровождении охраны в удивительный зал тридцатипятиметровой длины и пятнадцатиметровой ширины. Он примечателен огромным круглым дубовым столом, стоящим посередине, словно древний алтарь, где двенадцать приближённых к рейхсфюреру персон, сидя в огромных креслах, обитых чёрной свиной кожей и украшенных гербами, проводили важные заседания. Круглый стол, полумрак, высокие спинки кресел — кажется мне, что заседания сильно походят на спиритические сеансы.
Рейхсфюрер ожидал меня в библиотеке.
— Наша миссия в Тибет имеет исключительное значение для будущего Рейха. Древние тексты и предания говорят нам о том, что именно там, в недоступных горных твердынях, сохранились чистейшие следы арийской расы. Население Тибета, живущее на «крыше мира», веками оставалось изолированным от расового смешения, которое поразило весь остальной мир, — сказал он мне. — Надеюсь, доктор Франц, вы как немец осознаёте важность вашей миссии.
Я в ответ заверил его в том, что, безусловно, мы проведём все необходимые антропологические измерения и исследования, чтобы подтвердить его убеждения. Но я не стал ему говорить, что его представление об идеальном древнем арийце сильно расходится с образами людей, проживающих на территории Тибета. Они вряд ли подходят под описание, воплощающее «высшую форму человеческого существования», которую рейхсфюрер определяет как древнего арийца.
Эрнст с усмешкой рассказывал мне, что тибетцы никоим образом не подходят под требования, которые мы предъявляем к ним. Даже наоборот, они в большинстве случаев — антипод арийцев: их рост, за редчайшим исключением, не дотягивает до ста восьмидесяти сантиметров. И у них нет атлетического телосложения и широких плеч. Нет, конечно, те шерпы, которые помогали Эрнсту карабкаться по скалам и твердыням Тибета, были очень жилистыми, выносливыми и сильными людьми, что недоступно многим европейцам, но у них не было этого атлетического телосложения.
У них напрочь отсутствует удлинённый череп с высоким лбом. И уж тем более нет светлых волос, как говорил рейхсфюрер, в этом случае — золотистого цвета, солнечного. И если говорить о цвете, то большая редкость у тибетцев — голубая или серая радужка глаз. Конечно, можно с некоторой натяжкой говорить об «остроте взгляда», характерной для настоящего арийца, но смотря что вкладывать в это понятие.
Тем более лицо тибетцев, судя по фото, которые демонстрировал мне Эрнст, плоское и сглаженное, как у всех азиатов. Оно совершенно не подходит под описание: чёткие линии лица с хорошо выраженным волевым подбородком. И в довершение всего — тибетцы не имеют светлой кожи, о которой говорит рейхсфюрер. Она более смуглая и имеет, скорее всего, желтоватый оттенок.
Их примитивное существование свидетельствует об отсутствии высочайшего уровня интеллекта или способности к цивилизационному стратегическому мышлению, как у арийцев. Хотя Эрнст говорит, что многие представители Тибета очень хитры и дальновидны, но в этом случае для арийца характерен врождённый комплекс лидерских качеств, прямая, непоколебимая, железная воля к власти, а не лицемерная азиатская маска с улыбкой.
Что можно сказать об особой духовной связи с природными силами? Ещё один яркий признак арийской расы. Возможно, у тибетцев, в силу их сурового существования, выработалась особая адаптационная, скорее эволюционная связь с силами природы. Но она характерна для любого народа, живущего в суровых условиях. С таким же успехом этим может похвастаться эскимос или дикарь с полинезийских островов. Что же до особой способности к мистическому познанию мира, то, думаю, здесь им нет равных. Они с древнейших времён придерживаются буддистского мировоззрения, где мистическое созерцание мира выражено наиболее ярко, чем у других народов.
Рейхсфюрер говорил, что для арийцев ещё характерны определённые моральные и волевые качества: абсолютная преданность своему народу, готовность к высокому самопожертвованию ради высших целей, безупречная честность и верность, презрение к материальным благам (за что он постоянно критикует Геринга и указывает на это фюреру), стремление к постоянному самосовершенствованию, естественное понимание важности социальной иерархии и механизмов общественного порядка. Но моё мнение — их общество лишено этих качеств и имеет скорее архаический уклад социальной организации. На это указывает существование множества тибетских княжеств, многие из которых представляют собой союз пары деревень, затерянных между горных возвышенностей.
Что же тогда говорить об уникальных социальных характеристиках тибетцев? Рейхсфюрер говорил, что главные из них: данные природой способности к управлению, умение организовывать и вести за собой массы, которые продемонстрировал всему миру фюрер, врождённое понимание законов войны и способность создавать высокоразвитые цивилизации сверхлюдей.
Могут ли тибетцы создавать высокоразвитые цивилизации? Я задал этот вопрос ему.