— А тебе не приходит в голову, что я говорю правду, как бы она невероятно не звучала⁈ Поэтому и знаю! Если бы я был немецким шпионом, то придумал бы более правдивую и гладкую историю! — закричал на него Лебедев, — И еще… Пятого декабря началось контрнаступление под Москвой. Оно закончится первым крупным поражением немцев в этой войне. Но для этого нужно, чтобы определенные события произошли именно в той последовательности, которую я знаю из обычных учебников истории в моем времени. Моё появление здесь — уже вмешательство. Понимаешь⁉ Бабочка взмахнула крыльями.
— Что ты несешь сука? — Коротков схватил ТТ и приставил к голове Лебедева, — ты думаешь я поверил в твои бредни? Какая к чертовой матери бабочка? Какое нахер будущее?
«Не стреляет, значит в сомнениях», — подумал Константин, чуть зажмурив глаза, — «поверил, еще как поверил, товарищ Коротков».
— Мне уже столько раз приставляли ствол ко лбу, что мне плевать на него!.. Продолжу! Жуков разработал и уже осуществляет план контрнаступления. Из Сибири пришли свежие дивизии. Но есть маленькая деталь, о которой не известно никому из вас — одна дешифрованная радиограмма из Японии, которая могла вдруг не попасть к Сталину. А ведь именно она решила исход сражения за Москву. Немецкая операция «Тайфун» захлебнётся, и они будут отброшены от столицы…
Коротков спокойно откинулся на спинку стула:
— И ты, конечно, знаешь содержание этой радиограммы?
— Да знаю. И я знаю, кто её передал из Японии и как она дошла до Ставки. И вот в чем проблема: из-за моего ареста и расстрела этот человек мог находится не там, где должен быть согласно развитию истории.
— Это почему же?
— Эффект бабочки, товарищ Коротков. Я «взмахнул крыльями», оказавшись здесь. Теперь нужно исправить последствия, иначе история пойдет по другому пути. А в этом другом пути Москва может пасть. Это не просто история, а научная теория, которая в моём времени хорошо известна и научно доказанна, как взаимосвязанная причина-следственная связь событий. Представьте: бабочка взмахнула крыльями в одной части света, и через цепочку атмосферных изменений в другой начался ураган. Малейшее действие может вызвать непредсказуемые масштабные последствия. Вы не понимаете масштаба. Каждое ваше действие сейчас — это взмах крыльев бабочки. Устраняя меня, вы создаёте волну изменений, которая перепишет будущее, откуда я пришёл. Мне известны события, которые произойдут. Критически важные моменты в истории страны. Вы же не станете отрицать, что Сталин до последнего держал несколько сибирских дивизий на Дальнем Востоке, опасаясь нападения Японии. А потом вдруг переменил свое решение. Отчего бы это?
— Ты рассказываешь мне какие-то теории из буржуазной науки, не имеющей подтверждения научного материализма.
Лебедев засмеялся и процитировал стихотворение Маршака:
'Не было, гвоздя —
Подкова пропала.
Не было подковы —
Лошадь захромала.
Лошадь захромала —
Командир убит.
Конница разбита —
Армия бежит.
Враг вступает в город,
Пленных не щадя,
Оттого, что в кузнице
Не было, гвоздя'.
Коротков впервые с каким-то особым интересом в глазах посмотрел на Лебедева.
— Буржуазная или не буржуазная, но это не меняет принципа: «Небольшие различия в начальных условиях рождают огромные различия в конечном явлении… Предсказание становится невозможным».
Гений советской разведки вернулся к своему добродушному расположению:
— Кто этот агент в Японии?
Константин молча покачал головой.
— Тогда все твои вымыслы лишены доказательств.
— Отчего же, — усмехнулся Лебедев, — вы же косвенно знаете о наличии этого советского разведчика нелегала в Японии, но не знаете кто он и не знаете его статус. Слишком разные у вас регионы Восток и Запад, Европа и Азия. Вы узнаете кто он после его казни в 1944 году.
— Он погибнет? — сухо спросил Коротков.
— Да арестован японской полицией и через три года будет казнен.
— Можно что-то сделать чтобы его спасти?
— Нет.
Коротков курил очередную папиросу и внимательно смотрел, изучая лицо Лебедева, потом перевел взгляд на карту на стене, где флажками отмечено положение немецких войск вокруг Москвы:
— Я лично знал Франца Тулле… — сказал он в сторону, — Он производил странное впечатление. Словно был не из мира сего. Человек приближенный к нацистской верхушке и лично Гиммлеру, готовый сотрудничать с нами из идеологических соображений. В голове не укладывалось, это было очень трудно поверить. Мы проверяли его долго… И вот появляешься ты, человек как две капли похожий на него, но уже под именем Константина Лебедева… Советский разведчик из будущего. Ты либо величайший фантазер, либо… Но ты абсолютно не производишь впечатление сумасшедшего человека. И ничего не говорит о том, что тебя закинул Абвер, под видом двойного агента. А что изменится если я тебя сейчас шлепну? Ведь после того, как ты исчезнешь ведь согласно твоей «теории бабочки» все встанет на свои места.
— Вполне возможно… Кроме наконечника Гугнир, который если не вернуть неизбежно изменит ход войны.
— Очередная сказка про «эффект бабочки»?