— Нет. Во время операции под Лугой наша зондеркоманда обнаружила важный артефакт для гитлеровцев. Это наконечник копья Гунгнир.
Коротков вытащил из папки несколько фотографий и разложил их перед Лебедевым.
— Этот?
Константин взял поочередно все листы бумаги и внимательно рассмотрел изображения, они были из его фотоаппарата. Коротков тщательно подготовился к встрече — пленки проявили, фотографии напечатали.
— Да этот.
— И что же в нем такого важного, что он может изменить ход войны. Он из металла способного произвести взрыв невиданной мощи?
— Если вы думаете, что он из урана 235 пробы, то этого совсем не достаточно. Нужно примерно около 31 кг урана, обогащенного до 20 процентов, будет достаточно для изготовления ядерного устройства с мощностью 1 килотонны.
Константин заметил, как у его собеседника на мгновение широко открылись глаза и на лице промелькнула едва заметная тень вербальной эмоции — удивления. Чтобы как-то обезопасить себя Лебедев пояснил:
— Ядерное оружие, бомбу невиданной мощности наша страна создаст в 1949 году. После того как США произведут первые испытания и применение подобного оружия против Японии в 1945 году. Америка создаст первую атомную бомбу в результате деятельности так называемого «Манхэттенского проекта». Скажу вам больше немцы очень близко подойдут к созданию атомной бомбы раньше всех, но благодаря вашей работе, Александр Михайлович, они не смогут достигнуть конечного результата и не смогут применить его против наших войск.
— Любопытно как?
— Я и так сказал вам слишком много, лишняя информация может изменить будущие события в не лучшую сторону. Поверьте мне…
— Может быть ты скажешь, когда война закончится? — как-то отрешенно спросил Коротков.
— Официально 8 мая 1945 года в Берлине будет подписан окончательный Акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии и её вооруженных сил, а 9 мая будет объявлено в нашей стране Днём Победы.
Коротков вытащил папиросу, снова закурил и встав подошел к единственному окну в помещении, часть которого забили досками, а часть еще имела чудом сохранившееся остекление. Гений советской разведки долго молча курил, выпуская дым в окно, который тонкой струйкой вытягивался сквозняком наружу. Потом он вернулся за стол и после задумчивой паузы сказал:
— Я не могу поверить в то, что ты каким-то фантастическим образов перенеся к нам из будущего. Признать это значит начать верить в сказки… Но я не могу не признать и более реальной, и одновременно удивительной вещи — то, что ты знаешь столько, сколько не может знать никто. Твоя осведомленность превосходит мое понимание реальности — это перевешивает. Все эти факты, не убеждают меня, а вынуждают поверить тебе, молча принять невероятный факт, что какая-то проклятая магическая железка в виде наконечника копья может изменить ход истории. Расскажи мне о наконечнике Гугнир. Но расскажи это одному человеку в моем присутствии.
— Кто он? — спросил Лебедев.
— После того, как в Москве Франц Тулле стал с нами работать, и мы поняли, что лично Гиммлер будучи вторым лицом Рейха склонен к обычному буржуазному оккультизму и мистицизму. Так же оказалось, что его поддерживает несколько высокопоставленных членов НСДАП и СС. В НКВД создали соответствующий отдел, чтобы понимать, что движет всеми ими и как можно это использовать. Это направление возглавляет Александр Васильевич Барченко вот с ним ты сейчас и увидишься.
— Барченко? — переспросил Лебедев и поставил кружку с чаем на стол, — но ведь… его расстреляли апреле 1938 года по приговору Военной Коллегией Верховного Суда СССР. Его обвиняли в шпионаже в пользу Англии.
— Расстреляли? — усмехнулся Коротков и склонив голову на одно плечо пристально посмотрел на Лебедева.
— Да, якобы он и его сподвижники создали масонскую контрреволюционную террористическую организацию «Единое трудовое братство» и работали на некий религиозно-политический центр «Шамбала-Дюнхор» в Британской Индии.
— Большую часть его сотрудников действительно приговорили к высшей мере наказания, даже… расстреляли его непосредственного начальника, старого революционера и чекиста Бокого, но Барченко жив, — задумчиво проговорил Коротков, — как ты говоришь «эффект бабочки»? Не говори ему об этом…
Он помассировал подбородок и, сделав паузу, сказал:
— Вот что. Сделаем так… Ни слова о том, что мы с тобой здесь обсуждали. Кто ты на самом деле отныне буду знать только я. Не думай, что я поверил в твою ахинею, но моя интуиция подсказывает мне, что я это должен сейчас принять так как есть… Для него ты Франц Тулле немецкий офицер СС, сотрудник Аненербе. Если этот кусок железа что вы нашли в склепе так архи важен, мы вернем тебя немцам, и ты продолжишь работу.