Марта хорошо знала историю его детства, но остальную часть жизни — лишь в общих чертах. По ее словам, позже тот же Эрнст Шефер привел его в национал-социалистическую партию НСДАП, где познакомил не только с Гиммлером, но и со всеми лидерами нацистской Германии. Причем сам Шефер вступил в СС в 1933 году, а Франц — лишь в 1938-м, после долгих уговоров Эрнста. А через увлечение антропологией Франц Тулле сблизился с Вольфрамом Генрихом Фридрихом Зиверсом — одним из зловещих руководителей расовой политики нацистской Германии, генеральным секретарем «Аненербе», оберфюрером СС и заместителем председателя управляющего совета директоров Научно-исследовательского совета Рейха. Зиверс бывал у них дома неоднократно. Как охарактеризовала его Марта: «Приличный человек».
«Знала бы ты, Марта, что этот „приличный человек“ занимался организацией исследовательских лабораторий и институтов на территории ужасных концлагерей. Этот „приличный человек“ напрямую замешан в жестоких убийствах заключенных-евреев, чтобы создать коллекцию скелетов для структур общества „Аненербе“. И через несколько лет этот „приличный человек“ будет позорно и заслуженно повешен в Ландсбергской тюрьме», — вздыхая, подумал Константин, слушая Марту Шмидт.
Лебедев все больше и больше изумлялся тому, кого он ментально заменил. Выходило совсем не весело: эсэсовец, приближенный к самым матерым фашистским преступникам, фанатикам мерзкой расовой ненависти. Он несколько раз задавал себе один и тот же вопрос: «Франц Тулле тоже был таким?» Но из слов Марты следовало, что Франца больше интересовала наука — антропология и история древних германцев, а вступил он в СС лишь из-за карьерных соображений, следуя примеру своего друга Эрнста Шефера. Константин бросил взгляд на дневник, лежащий на краю стола: «Может быть, он даст ответы?»
Когда с обедом было покончено, Константин лег обратно в постель. В общих чертах, благодаря Марте Шмидт, он получил представление «о себе» и на какое-то время перестал взывать к своей памяти, чтобы снова не разочароваться в бесплодных попытках найти в ней «данные» о Франце Тулле. Неожиданно раздалась трель дверного звонка. Марта Шмидт ушла открывать дверь.
П о лестнице, ведущей на второй этаж, послышался торопливый топот шагов. Сначала вошла Марта.
— Герр Тулле, к вам Эрнст Шефер, — сказала она и поспешно отошла в сторону, освобождая дверной проем.
В комнату, едва не сбив ее с ног, ворвался крепкого телосложения человек в укороченной кожаной куртке и шляпе. Он снял верхнюю одежду, головной убор и кинул их на стол. Зачесал руками растрепанные волосы назад, а потом медленно и аккуратно пригладил их. Прическа выдавала человека, привыкшего к дисциплине и порядку, но с сильным эмоциональным внутренним миром — что характерно для некоторых ярких личностей ненемецкого происхождения, обладающих свойственной им национальной педантичностью и холодной страстью.
Его четко очерченное лицо с выразительными скулами и крепким подбородком отражало внутреннюю решительность, целеустремленность и незаурядный интеллект — качества, присущие исследователям первой половины XX века. Высокий лоб говорил о глубоком уме, а светлые глаза с пронзительным, внимательным взглядом излучали любопытство и неистощимую жажду познания.
«Неудивительно, что Эрнст Шефер стал лидером нашей третьей экспедиции», — подумал Константин, разглядывая гостя. — «И вообще, видно, что человек принадлежит не только к научной элите, но ему не чужд авантюрный дух… Индиана Джонс, только немецкий… или фашистский».
Шефер несколько секунд молча смотрел на Константина, а потом сел в кресло напротив. Достал небольшую серебряную фляжку, отвинтил крышку и сделал глоток.
— Как ты себя чувствуешь, мой друг? Будешь? — он протянул ее Лебедеву. — Отличный французский коньяк.
— Нет, — усмехнулся Константин. — У меня нет сил на алкоголь. Легкие и гортань обожжены. Я медленно прихожу в себя, что уже вселяет надежду, что буду жить.
— Я был в Альпах и, как только услышал, что с тобой произошло, сразу приехал. Как же такое случилось, что единственная зажигательная бомба, сброшенная на бульвар Унтер-ден-Линден, попала именно в твою машину? Но самое невероятное — что ты остался жив. И я чертовски этому рад! Ты всегда был счастливчиком, поэтому судьба бережет тебя.
Эрнст Шефер засмеялся и, сделав еще один глоток, убрал фляжку.
— Лучше бы ты тогда поехал со мной в горы, чем на встречу с этим ненормальным Скрипачом из СС.
Константин покопался в памяти: кого в СС между собой называли Скрипачом?