Насмешка судьбы, которая, похоже, решила покуражиться над Борисом в этот вечер, состояла не только в еврейском названии арабского отеля. Вечером, мирно попивая в баре иорданский кофе с кардамоном, Борис вдруг заметил на себе острый взгляд высокой женщины, одетой в чёрного цвета «хиджаб». Иорданские приятели ещё раньше объяснили ему, что хиджаб есть не что иное, как одежда женщины, скрывающей всё её тело. Чуть позже Борис поймёт, что, в сущности, эта одежда есть забрало, которое скрывает красоту, мягкие очертания, стройные ноги и прекрасное лицо любой женщины. Это «чуть позже» наступило, когда эта, одетая в чёрную завесу, арабка, подпиравшая своим одеянием мраморную колонну гостиничного лобби, в очередной раз, прострелив Бориса призывным взором, поманила его пальцем. Он оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что зовут именно его, а не кого-нибудь другого. По всем видимым признакам выходило, что манящий пальчик предназначался именно его персоне. Продолжая растерянно озираться по сторонам, он уставился в зеркальную витрину, за которой пестрели разноцветные этикетки прохладительных напитков, и вдруг на мгновение ему пригрезилось в зеркальном отражении личико в парандже, принадлежащее Гюльчатай, одной из героинь популярного советского фильма «Белое солнце пустыни». Тем временем иорданская Гюльчатай, так и не дождавшись, когда Борис осмелится приблизиться к ней, подошла к стойке бара, где он сидел с Эдуардом и, торопливо обронив перед ними, сложенный в квадратик листочек бумаги, стремительно удалилась восвояси. Эдуард, не заставив себя долго ждать, быстро развернул записку. В ней, чуть ли не как в давно забытой школьной прописи, на русском языке было каллиграфически выписано:
– Борисочка, здравствуй! Жду тебя в номере 815 на восьмом этаже.
Эдуард от удивления присвистнул:
– Ну, ничего, себе, Борисочка! Ты помнишь мою аспирантку, блондинку Соню. Так помнится, ещё она мне рассказывала, что ты произвёл на неё неотразимое впечатление. Но то была коренная одесситка Сонечка. Но чтобы вот так сразу влюбить в себя мусульманку неизвестной наружности! Ай да, Бориска! Ай да, жук!
Борис тупо уставился в отобранную у Эдуарда записку и мучительно вспоминал, кто называл его когда-то Борисочка. Как назло ничего путного на ум не приходило. Эдуард тем временем продолжал глумиться над ним, приговаривая:
– Чего же ты сидишь, Борисочка? Немедленно беги в номер 815. Крепи еврейско-арабскую дружбу! Хотя, постой, мусульманкам посторонние связи запрещаются как Аллахом, так и Кораном.
Борис продолжал пребывать в отрешённом состоянии. Он отказывался понимать, откуда эта арабская аборигенка знает русский язык и откуда ей ведомо его имя да ещё в таком фамильярном обращении. Понимание этого никакой логике не подавалось. Он привстал со своего места, намериваясь проследовать к лифту, чтобы подняться на восьмой этаж.
Эдуард схватил его за плечи и, усадив на место, уже серьёзным голосом проговорил:
– Послушай, Боря, не сходи с ума, даже не думай подниматься туда. Кто его знает, а вдруг это провокация. Ты что забыл, как начальник службы безопасности института инструктировал нас быть крайне осторожными и бдительными в этой не очень дружественной к нам арабской стране.
Боря же, не слушая назидания друга, стремительно помчался к лифту и вскочил в него сквозь уже закрывающиеся двери.
Отыскав дверь с номером 815, Борис несколько минут постоял перед ней и нерешительно постучал. Дверь открыла та самая арабка, которая манила его мизинцем. Она провела его в комнату, присела на диван и на чисто русском языке, с неким даже московским прононсом, тихо прошептала:
– Ну, вот и встретились, Боренька! Ты не представляешь, как я рада тебя увидеть.
Остолбеневший Борис несколько минут не мог прийти в себя, он немигающим взглядом вглядывался в бесформенный балахон «хиджаба», скрывающий облик невидимого визави, и отрешённо вымолвил:
– Простите меня, пожалуйста, но откуда вы знаете, что я Боренька или, как изволили выразиться в записочке, Борисочка? Кто вы вообще такая и что вы от меня хотите?
– И не стыдно тебе, Борисочка, – прервала его женщина в парандже, – не признавать женщину, с которой ты лежал в одной постели?
