– А, что вам, собственно, надобно, мужчина? Впрочем, может быть, вы принесли своему другу стрелецкий напиток, который он когда-то очень любил. Сейчас он ему явно не помешает для смелости.
Ошарашенный Эдуард, на глазах которого предполагаемая арабская «шахидка» превратилась в шикарную блондинку, говорящую на русском языке, не очень-то понял о каком таком напитке идёт речь. Поэтому, он не нашёл ничего лучшего, как сказать:
– Нет проблем, если хотите пить, я принесу вам из бара какой-нибудь прохладительный напиток.
– Лучше бы, конечно, алкогольный, – заключила Наташа, – пока мой аксакал не вернулся.
Эдуард хотел было вернуться в бар, но вдруг заметил, что Борис из-за спины Наташи жестами показывает ему, что им надо вместе ретироваться из этого номера. Всё-таки Эдуард был не просто Эдиком, а профессором: он сумел догадаться, что надо вызволять Бориса из этого плена. Он, недолго думая, стукнув себя рукой по лбу, торопливо проронил:
– Вы уж, девушка, простите, я, собственно, совсем забыл, зачем так бесцеремонно ворвался в ваш номер. Только что звонила жена Бориса, уж не знаю, что там случилось, но она просила его срочно позвонить ей.
Борис пулей вылетел из комнаты и, не дожидаясь Эдуарда, вскочил в раскрывшиеся двери подоспевшего лифта. Уже у себя в номере Борис, вскрывая маленькиё коньячный «мерзавчик», чуть ли не со слезами на глазах благодарил Эдуарда:
– Спасибо тебе, Эдик, ты просто не представляешь, как ты меня выручил.
– Да, уж, – саркастически улыбался Эдуард, – мчался спасать тебя от арабской террористки, а вызволил из объятий восхитительной женщины. Сейчас это называется выручать товарища.
По возвращению в Израиль Борис поехал на несколько дней в командировку на юг Израиля в Эйлат. Там предстояло проверить правильность установления границ участков для строящихся пятизвёздочных отелей на берегу Красного моря. Несколько бригад геодезистов под руководством Бориса координировали кадастровые точки с помощью спутниковой измерительной аппаратуры GPS. Во время измерений к Борису неожиданно подскочила средних лет, одетая в короткие сиреневые шорты и ярко-жёлтую тенниску, белокурая женщина. Без всяких предисловий, еле переведя дыхание, как будто за ней кто-то гнался, она, бесцеремонно тронув Бориса за плечо, буквально выдохнула из себя:
– Ты говоришь по-русски?
Борис вспомнил, что как-то в автобус, который отправлялся из Тель-Авива в Натанию, вошла женщина и обратилась к водителю, явно марокканского происхождения на русском языке. По её разумению все жители Израиля должны были говорить на языке Фёдора Достоевского. Водитель автобуса, уловив, что эта особа, похоже, не является его землячкой, объявил по микрофону, есть ли здесь пассажиры, говорящие на русском языке. После чего чуть ли не все пассажиры поднялись, чтобы помочь женщине объясниться с водителем. Затем она присела на свободное место рядом с Борисом и буквально за четверть часа рассказала ему, если и не про всю свою жизнь, то, наверняка, про большую её часть. Среди прочего она, фамильярно схватив Бориса за руку, с радостью воскликнула:
– Вы представляете, мужчина, я купила квартиру в Натании. Да что говорить, я и в Советском Союзе жила в большом городе и в Израиле буду жить в крупном культурном центре.
Борис вяло поинтересовался:
– Вы, наверное, приехали из Москвы или из Ленинграда?
– О чём вы говорите? Какая Москва, какой Ленинград? – обиделась незнакомка, – я жила на Украине в городе Жмеринка.
– Если мне не изменяет память, – откликнулся Борис, – то именно Жмеринку впридачу с Мелитополем обожал Шура Балаганов.
Собеседница Бориса, видимо, не увлекалась фолиантами Ильфа и Петрова и, заподозрив Бориса в неком неуважении к её родословной, поджав губы, ответила:
– Не знаю, кто такой ваш Шура Балаганов, а моя Жмеринка, действительно, большой город.
Уже, выйдя из автобуса, Борис подумал про себя:
– А ведь, действительно, если учесть, что население стольного града Жмеринки составляет около сорока тысяч человек, а количество жителей Натании – почти двести тысяч, то последняя, поистине, представляется громадным городом.
Сейчас же снова какая-то незнакомка, беззастенчиво прикоснувшись к плечу Бориса, запросто обращается к нему на «ты». Поэтому Борис не очень почтительно отреагировал:
– Да, пока что ещё говорю по-русски. Но, разве мы с вами знакомы, что вы называете меня на «ты».
– Какая разница, на «ты», на «вы», – обрушилась на него собеседница, – это только коммунисты «выкали» друг другу, а в Израиле нет этих условностей и местоимение «вы» в иврите просто отсутствует.
Борис хотел было сказать, что в данный момент они всё-таки говорят на русском языке, но она, опередила его, разразившись тирадой:
– Да брось строить из себя интеллигента, ты я вижу геодезист, а все геодезисты простые люди.
– Похоже, драматург Островский был прав, – парировал Борис, – когда сказал, что «на каждого мудреца довольно простоты».
