Подошла очередь «Русича». Маршал тоже решил прокатиться. Вместе с замом генерального конструктора они первыми поднялись по трапу. Те, кто шли следом, предъявляли корреспондентские удостоверения. Досматривались сумки с видеоаппаратурой, прощупывалась одежда.
Вместе с остальными московские собкоры Ассошиэйтед Пресс осмотрели нижний этаж с багажным отделением и кафе-баром, поднялись на второй — с широкими проходами между креслами, непривычно большими иллюминаторами. Все блестело чистотой. Кондиционированный воздух овевал прохладой лица, разгоряченные на летном поле, где полностью вымерли тени.
По динамику попросили пассажиров занять места и приготовиться к взлету. Адъютант маршала и положенный Шмелеву, как председателю госкомиссии, сотрудник охраны оглядывались по сторонам. Двое молодых ребят, которые обыскивали журналистов, продолжали и здесь, в салоне, ненавязчиво их опекать — следить за соблюдением порядка и перемещениями.
— Можно ли на сегодняшний день говорить о каких-либо промежуточных результатах работы комиссии? — подсела к маршалу корреспондентка «ТВ-6» с аккуратной челкой и дотошным выражением отличницы учебы.
— Пока еще нет, — ответил тот авторитетным, предназначенным для большой аудитории баритоном. — Может быть, сегодняшний день позволит сделать некоторые выводы.
Заместителя генерального тем временем спрашивали о грузоподъемности, максимальной дальности полета, расходе топлива и ориентировочных сроках запуска аэробуса в серию. Один из «отцов» «Русича» выдавал точные цифры, не забывая привести соответствующие характеристики самолета-конкурента.
— Как видите, преимущество, пусть и небольшое, на нашей стороне. Не говоря уже о том, что «Русич» гораздо экологичнее. По уровню шума и выбросу вредных веществ в атмосферу он полностью укладывается в стандарты Европейской ассоциации авиаперевозок.
Самолет взлетел удивительно мягко. Пожухшая на солнце трава пропала из иллюминаторов, сменившись сияющей голубизной. Левченко искоса взглянул на Зибу. Он-то знает, ради чего рискует, а ее каким образом затянуло в этот полет, который неизвестно чем закончится?
Постепенно пассажиры разбредались по салонам и служебным отсекам. Кто-то осматривал багажное отделение, кто-то следом за маршалом заглянул к пилотам. В отличие от тех государственных мужей, которые обожают позировать за штурвалом стоящего на земле самолета, на капитанском мостике пришвартовавшегося авианосца или на горном пограничном хребте в двадцати метрах от шоссейной дороги, маршал не страдал неутолимой жаждой всенародной любви. Поздоровавшись с экипажем, он бегло, наметанным глазом осмотрел приборную доску.
— Как слушается?
Пилоты, испытатели были военными летчиками, поэтому для них не имело смысла ни очернять самолет, ни приукрашивать положение дел.
— Чуткая машина, товарищ маршал. Хоть на высший пилотаж выходи.
— Глубокую регулировку оборотов пробовали?
— Отслеживает моментом.
Маршал уже пять лет как ушел с должности главкома ВВС, но пилоты по-прежнему видели в нем командира.
— Ладно, не буду отвлекать.
Зиба и Левченко бродили по аэробусу разными траекториями. Фээсбэшник уже успел освободиться от фотоаппарата, который на самом деле представлял собой не более, чем корпус. Аппарат висел теперь на плече у Зибы, а спрятанный внутри набор инструментов перекочевал в карман Левченко. Пора было начинать разыгрывать разработанный майором и согласованный с Фатеевым сценарий.
Зиба с демонстративной решительностью направилась к наглухо задраенному люку, который находился в дальнем конце багажного отделения. Если судить по сборочным чертежам, он предназначался для ремонтных и профилактических работ. Заметив явно выраженный интерес, к ней приблизился один из молодых людей, чем-то напоминающий менеджера в торговом зале.
— Вам нужна помощь? — любезно осведомился он.
— Да. Помогите, пожалуйста, открыть этот люк.
В первый момент молодой человек решил, что гостья неудачно шутит.
— Зачем вам туда? Темно, перепачкаетесь в смазке.
— Не страшно. Я готова, — ответила Зиба с легким акцентом иностранки, хорошо владеющей русским языком.
— Очень жаль, но это исключено.
— Какого черта вы приглашаете корреспондентов, если намерены контролировать каждый их шаг? Опять старые советские игры?
Она сделала заведомо безуспешную попытку открыть люк.
— Есть общепризнанные нормы безопасности, — собеседник осторожно попытался взять ее за локоть. — Может быть, по завершению полета, если вы обратитесь за разрешением…
Зиба заявила, что не хочет тратить время на бесполезные дискуссии. К этому времени подоспел и первый зам.
— Какой-то абсурд. При всем уважении к вашему агентству…
— И это называется свободой слова?! — кричала Зиба во весь голос. — Это называется создавать условия для прессы? Я напишу в своем материале, как ваша фирма благополучно использует опыт КГБ.
— Пожалуйста. Только укажите точно, в чем именно вам отказали.
Шум скандала привлек всеобщее внимание. Никто не заметил, как один из пассажиров зашел в туалет в хвостовой части самолета и заперся изнутри.
