— Совершенно верно. Мы могли бы и сами заняться бизнесом, но я знал, что он потом подомнет под себя все. Фонд превратится в ширму, простой придаток.
— Потом вас стали шантажировать.
— Нетрудно догадаться. Мне предложили выполнять указания и получать свою долю прибыли. На это я не мог согласиться. Тут полилась грязь, потом всплыл Постников. Не брезговали и прямыми угрозами. Но у меня надежная охрана, ее трудно прошибить. Они и сейчас рядом — только не бросаются в глаза.
Левченко медленно осмотрелся в полумраке: тощие парни, голоногие девицы, негр с заплетающимся языком. Разномастные туфли шаркают и танцуют по мостовой. Бармен невозмутимо подставляет под пенную струю из крана целый букет кружек. Вон они, голубчики, в углу. Сидят себе, грызут соломку, для вида прикладываются к пиву.
— Крепкие ребята… С какой фирмой вы имели дело?
— С несколькими, но посредник был один и тот же.
— И вы, конечно, не в курсе его настоящей фамилии?
— Да, документов он не показывал. Хотя корочку сейчас можно слепить любую.
— Мне вы однако поверили.
— В Чечне пришлось повидать людей из вашей конторы. Есть вещи, которые подделать нельзя.
— А вы могли связаться с ним по собственной инициативе? Мало ли какие возникают обстоятельства.
— Нет, он появлялся, когда считал нужным.
— Давно он пропал из виду?
— В конце прошлого месяца. Когда я твердо сказал «нет».
— И вы никогда не пытались заиметь на него материал про запас? Заснять скрытой камерой, хотя бы записать разговор на кассету.
— Зачем? Не такие уж он страшные вещи говорил.
— Думаете, он больше не вернется к своим предложениям?
— На кой хрен я ему теперь нужен? Директор на пару дней.
— Может быть ваши ребята засекли номера?
— Засекли. Я сам пытался навести справки через знакомых в ГАИ. Но оказалось, что таких нет в природе. Еще вопросы будут?
— Вы подозреваете кого-нибудь из своего окружения?
— До последнего времени не подозревал. Сейчас секретаршу. Она не знает, что ее шеф маленько разбирается в компьютере. Недавно я засиделся допоздна и решил распечатать один документ. Вошел в редактор, а он обычно показывает список последних файлов, с которыми работал пользователь. Это удобно.
— Знаю, — улыбнулся Левченко. — У меня своя машина стоит на столе.
— А тут смотрю — эта функция отключена. Это мне сразу не понравилось. Пришлось потратить время, но мои труды даром не прошли. Оказалось, что она открывала файлы с документами по товарным поставкам. Наверняка распечатывала. Я-то думал, они давно стерты.
Левченко дожевал последнюю соленую палочку.
— Подбиванием бабок занимается бухгалтерия. Так что моей красавице незачем лезть в старые дела. А она полезла.
— Когда я только начинал работать, меня учили не торопиться с выводами. Каждый вечер наступает момент, когда вы оба отправляетесь восвояси.
— Приемная заперта на ключ, доступ к компьютеру защищен паролем.
— Тут нет проблем, поверьте моему опыту.
Молодежь за стойкой расхохоталась. Оба собеседника на долю секунды позавидовали беззаботной компании.
— Вам пора. В ГУОП лучше не опаздывать. С вас первый раз снимают свидетельские показания?
— Уже был разговор по горячим следам. Пока не напирают — разговор идет о последних днях.
— Держитесь спокойно — никаких заявлений об отставке. Аккуратно являйтесь на работу. Договорились?
На примере дела Дарлингтона Белозерский увидел от начала и до конца как работает ложа. В этой работе он сам был не последним лицом. Именно ему поручили отправиться к бывшей секретарше лейбориста с предложением круглой суммы за показания на суде.
Секретарша оказалась типичной англичанкой — плоской как доска, блеклой как поздняя осень. Она приняла адвоката сухо и настороженно. Сами ее внешность и манера поведения должны были стать сильным аргументом в пользу невиновности Дарлингтона. Только человек с необузданным темпераментом мог покуситься на честь этой дамы.
В довершение ко всему она явно ударилась в религию. На стене аскетично обставленной комнаты висело большое распятие в окружении цветных репродукций на евангельские темы. По стилю исполнения, обилию розового и голубого они напоминали картинки из детского журнала «Барби».
Перед началом разговора хозяйка демонстративно прошептала молитву, словно к ней заявился дьявол собственной персоной, с рогами и хвостом. Белозерский перетерпел ее монотонное бормотание.
— Теперь вы можете не беспокоиться о своем добром имени — я обещаю отстоять его в суде. Ваш обидчик понесет заслуженное наказание.
— Не говорите глупостей. Мистер Дарлингтон чистейший человек. Меня просто тошнит от этих гнусных сплетен.
— Такой женщине как вы безусловно трудно говорить во всеуслышание об интимных вещах. Как истинная христианка вы не хотите сказать дурного слова даже о том, кто причинил вам боль. Это, безусловно, внушает уважение.
Бывшая секретарша молча посмотрела на гостя бесцветными, слегка навыкате глазами.
«Как он мог взять ее на работу? — подумал Белозерский. — Секретарша с таким взглядом. А ведь этой особе всего-навсего тридцать пять.»
