— Никаких проблем, отец Иоанн, уж если бы везли с Индианы на Землю через Бетельгейзе детёнышей гигантских бизонов, то с Бешенной Бабой и её нукершами точно справимся. Только учти, свою паранджу она будет надевать поверх космокомбинезона.
Патриарх облегчённо улыбнулся и погрозил пальцем:
— Но-но, сыне Божий, не бери греха на душу, не говори таких слов о духовном лице. Верховный халиф не носит паранджу. Но это ещё не всё, Никита. Как только ты выполнишь то, что обещал, то после десятидневного техосмотра на борт "Адмирала Крузенштерна" поднимусь уже я со своим клиром.
Никита пристально посмотрел на Патриарха и спросил:
— Это в каком же качестве, ваше Святейшество? Если ты собираешься заменить нашего корабельного священника отца Симеона, то я категорически против.
Патриарх недовольно покрутил головой:
— Надо же, какой заступник выискался. Как в корабельный храм на молитву придти, так тебя туда колом не загонишь, а тут на тебе, за священника вступился, как за своего родного брата. Не потому ли, Никита, что ты с ним через день в домино козла забиваешь?
— Так не в карты же и не на деньги, — возмутился большой любитель домино, — и вообще, отец Иоанн, тебе-то какое дело?
— Никакого, — согласился Патриарх, — тем более, что я вместо этой лукавой забавы предпочитаю пасьянсы раскладывать. Не волнуйся, Никита, если Мадлен летит на Индиану только для того, чтобы укрепить своё влияние в Америке, то у меня совсем другие задачи. Ты ведь рано или поздно найдёшь Православную Русь и мы все на неё полетим. Полёт этот будет трудным и мучительным, а потому я просто обязан подать своей пастве пример долготерпения.
Против этого было трудно возразить. Хотя никто особенно не боялся лететь в Дальний космос, людям был нужен воодушевляющий пример. А вот затея Мадлен Захриди Никите совсем не понравилась и выглядела крайне подозрительно, но для Максима это была ещё одна зацепка. Он вёл с французами переговоры, чтобы забрать хотя бы два старинных собора — Руанский и Страсбургский. Ради этого космос-адмирал был готов прокатить Верховную халифшу и до Полярной звезды, лишь бы та не кочевряжилась. Поэтому, вылетев из Екатеринбурга, "Адмирал Крузенштерн" отправился сначала в Париж и там, при огромном стечении народа, Верховный халиф новой веры вознеслась вместе с мужем и полусотней своих кюре-имамов обоего пола вознеслась на платформе в небо. Их наряды Никите понравились, да и шутка ли дело, ведь они были разработаны лучшими дизайнерами. Все в белом с красными кушаками и зелёными элегантными, фетровыми шапочками-пилотками, моложавые и красивые, они выглядели импозантно и что самое приятное, широко улыбались.
Из Парижа они вылетели прямиком на озеро Монро, где уже через десять минут после "приземления" началась посадка пассажиров и погрузка на борт домов, в которых уже собрались не только все их жители, но и множество "гостей". Одновременно загружался и багаж. На погрузку было отведено трое суток и потому Верховный имам спустилась с борта звездолёта, чтобы сначала провести переговоры с Джулаем Энсоном, а затем начать общение с народом. Поэтому Никита не видел её все три дня. У него тоже было множество хлопот. В первую очередь связанных с тем, что всем пассажирам сразу же делались инъекции карингфорса и экспандминда. Колонисты подписывали по этому поводу контракт, согласно которого они могли вернуться на Землю только после отлёта с неё последнего русского корабля.
Никто не удивился такому требованию, так как русские передавали в колонию все свои самые новейшие разработки и потому не хотели, чтобы они обернулись против них. За полчаса до старта в пилотскую рубку вошли Мадлен Захриди и её правая рука, кюре-халиф Парижа Аньез Гоше, одетые в белоснежные космокомбинезоны с красными кушаками и зелёные шапочки-пилотки. Военная космическая униформа сидела на них даже лучше, чем одеяния духовного лица. Отдав честь Никите Новикову, Мадлен Захриди попросила:
— Господин космос-адмирал, разрешите присутствовать в рубке при старте. Вы окажете этим нам огромную честь.
Никита даже растерялся и, не зная что ответить, кивнул:
— Да, конечно, ваше Святейшество…
— Адмирал, не будем засорять эфир длиннотами, просто Мадлен и Аньез. Поверьте, прихожане обращаются к нам говоря мать Мадлен или мать Аньез, но вы не мой прихожанин, Никита.
Усадив дам в кресла, космос-адмирал объявил о готовности звездолёта к старту и попросил разрешение у наземных служб отправиться к Табиту. Разрешение на старт ему дал Джулай Энсон. Через сутки, когда последний пассажир вышел из пси-комы, "Адмирал Крузенштерн" вошел в подпространство и теперь он летел со скоростью тысяча двести пятьдесят световых лет в год или один и три десятых триллиона километров в час. Звездолёт мог лететь и быстрее, со скоростью в полторы тысячи световых лет, но практически новые двигатели нужно было сначала "обкатать". Благодаря так называемой "модернизации" нереактивных двигателей, звездолёт домчался до Табита всего за семь суток четырнадцать часов и ещё семнадцать часов ушло на сближение с Индианой и посадку.