Через пять дней после начала полёта все космолётчики, а это тоже были псионики большой мощности, перешли на новую форму одежды — лёгкие брюки серо-стального цвета с чёрным поясным ремнём и белоснежные трикотажные майки с рукавами до середины предплечья, обтягивающие их мускулистые торсы. Девушки носили такого же цвета юбки длиной на ладонь выше коленок и колготки. Обувались же космолётчики в лёгкие, летние туфли светло-серого цвета. Одним только космическим роботам всё было до самой последней шестерёнки. Их корпуса и механизмы были изготовлены из таких материалов, которые не боялись подпространственных волновых вихрей. Поначалу на майках космолётчиков уже через час появлялись пятнышки крови и потому их часто меняли, но через неделю их стало хватать часов на пять и это уже была огромная победа. На двадцать третий день космолайнер "Азов" долетел до Перуна.
Работа началась уже через три часа и бойцы-псионики отправились в карьеры, как на смертный бой с самым страшным своим врагом. Ничего удивительного, ведь их вёл за собой легендарный Чкалов, но не Валерий, а Максим. За Чкаловым они были готовы ринуться куда угодно, но тот всего лишь облачился в защитный скафандр и сел за рычаги громадного агрегата, оснащённого плазменными дисковыми пилами, изготовленными из вольфрена особой прочности и тугоплавкости. Пятиметрового диаметра плазменные пилы, которые были установлены на каре-антиграве практически лишенном кабины, её заменяла решетчатая зелёная конструкция, резали металл не то что бы, как масло, но всё же довольно быстро. Они вырезали металлический блок сечением два на два метра, а длиной в пятнадцать, после хвостовая пила отрезала его. Движущийся позади погрузчик приваривал к нему массивные ушки, брался за них захватами и моментально взмывал в сиренево-голубое, сверкающее, как электросварка, небо.
Работа была не бей лежачего, если бы не постоянное свечение неба, яркие сполохи и просто дикое альбедо металлической поверхности Перуна, но это ещё что. Планетоид ведь ещё и дышал сверкающими струями радона. Тёмно-зелёные фильтры со специальной красноватой подсветкой изнутри, в общем-то выручали космошахтёров, но не очень сильно. Особо яркие вспышки всё равно "доставали" глаза и как ты ту не изгаляйся, всё равно нахватаешься "зайчиков". Пси-бойцы, быстро оценив обстановку, глумливо погыгыкали и наложили на всю эту свистопляску яростную какофонию "громкого" боя, когда стрельба ведётся не из автоматов Гаусса, а из "Кордов", "Печенегов", гранатомётов и прочего грохочущего оружия. Как это ни странно, но всё сразу же пришло в норму, ведь к чему к чему, а к вспышкам светошумовых гранат им было не привыкать. Виктор, поглядев на это, сразу же схватился за голову, ведь он тоже был родом из "Титаника", а потому вся эта цветомузыка была ему прекрасно знакома.
Отпахав шесть дней по восемь часов и дав триста двадцать процентов сверх плана, звуки стрельбы помогали ему ничуть не хуже, чем всем тем бойцам-псионикам, которые остались в строю, Максим отправился вместе женой на пикник в ближайший девственный "лес". Его бригада, в которой он был бригадиром "рубщиков" металла, работала Толстом полюсе и вела заготовку тяжелых металлов, но не тех, которые принято считать химическими загрязнителями природы и чуть ли не самыми главными врагами здоровья, а вольфрама и всех его соседей по таблице Менделеева. Планетоид вращался вокруг своей оси не слишком быстро, со скоростью один оборот за три недели, зато его год составлял всего шестнадцать дней и потому с ночами на нём был полный беспорядок, но им повезло.
В течение всего выходного в том лесу, куда порекомендовал им заглянуть Виктор, как раз царила ночь, которая должна была продлиться ещё почти двое земных суток. Правда, залетать глубоко в ночь он им не советовал, а предложил найти красивое местечко на границе света и тьмы, но подальше от света, где был приятный полумрак. Так они и сделали. Весь планетоид был покрыт сеткой глубоких трещин шириной от трёх сантиметров до полуметра, которые находились одна от другой на расстоянии не менее пятнадцати метров и не более пятидесяти. Светящиеся струи радона истекали из недр Перуна постоянно, но если на теневой стороне это было медленное истечение, из-за чего радон просто клубился голубым светящимся туманом над поверхностью, покрывая её метровым слоем, то на горячей стороне он истекал из недр с басовитым рёвом или пронзительным свистом.